Стоит ли говорить, что мы так и не унусли с братом? Просто просидели всю ночь, обнимая друг друга и ни говоря ни слова, ведь эта звенящая тишина говорила обо всём за нас.
Когда Ева принесла завтрак, я и Лиан проглотили его чисто механически, не чувствуя ни вкуса, ни удовольствия, хотя он и был великолепен. К поварам претензий не было. Они были лишь к нам самим, к нашему состоянию, к тому шоку, в котором мы всё ещё прибывали.
И снова мы не разговаривали, чувствуя, что каждое слово в этой звенящей тишине может быть опасным.
Но её всё же нарушил брауни Йоль, влетевший с таким видом, будто за ним гналась свора гончих псоглавцев.
– Принцесса! Принц! Вас требует Совет! В Цветочный зал! Немедленно! – просипел он, хлопая кожистыми крыльями.
Я вздрогнула и выронила росу в слюдяном флаконе, от чего она упала на пол и разлетелась на сотни осколков, заставив меня замереть на полу вдохе, чувствуя, как табун ледяных мурашек скользит вниз по позвоночнику.
Нас вызывал Совет. Это был не Двор, полнящийся ядом и сплетнями, это было хуже. Намного хуже, ведь Совет – это ледяной механизм власти, который созывался лишь в экстренных случаях.
Мы с Лианом переглянулись и оба покачали головой, ничего не говоря. Мы уже в Аннуне, и нас в покое не оставят. Этого стоило ожидать.
Я надела самое простое платье – чёрный бархат без лишних вышивок, только тонкая золотая кайма по подолу и рукавам. Волосы, розовую тяжёлую копну, служанка заплела в тугую, невероятно сложную косу, уложив её короной вокруг моей головы и закрепив черными шпильками с ониксом. Цветок я использовала лишь один: великолепный белый калл, который я закрепила на левой стороне груди, где билось сердце, а на моем лице застыла маска спокойствия, достоинства и скорби. Я репетировала её перед зеркалом, пока щёки не занемели и она не стала идеальной и правильной до аскомины.
А после мы с братом, что тоже успел переодеться и прикрепить каллу на лацкан, пошли туда, куда нас звали… Нет, требовали. Совет не зовёт.
Цветочный зал встретил нас иной тишиной. Не взволнованной, а напряжённой, густой, как смола. Вчерашние гирлянды и бокалы исчезли, лишь вода плескалась всё так же. В центре, рядом с фонтаном, теперь стоял массивный стол из черного дерева, имевший форму полу подковы. Рядом с ним было все пять кресел: три великих и древних сидхэ, видевших едва ли не зарождение людского мира, место отца… И место Советника по центру.
Я хотела повернуться к фэйри, что активно шушукались, стоя в стороне, и послушать утренние сплетни, но не успела: мой взгляд уловил движение. К столу подходили они. Члены Совета.