Эмилия встрепенулась, оставила вино и переместилась к нему. Положила руки на грудь, посмотрела в лицо. Нигде не блеснуло: спокойствие и принятие неизбежного отражались в его синих, как озеро в штиль, глазах.
– Как ты?
– Лучше, чем думал, – он мягко улыбнулся ей, подтверждая свои слова и Эмилии на мгновение показалось, что он и в самом деле вовсе не горюет…
– Значит, теперь ты… – он больше не номер два. Это открытие вдруг поразило Эмилию. Если Искандер Борисович Воскресенский умер, то Александр станет полноправным главой Семьи.
– Теперь я, да, – он подтвердил её мысли, и Эмилия сникла, отвернулась. Ей снова захотелось плакать. – Что такое?
– Теперь ты станешь ещё дальше от меня…
– Это почему? – Александр подцепил её пальцами за подбородок и заставил смотреть в глаза.
– Они и раньше осуждали нас…
– Они?
Он будто бы и вправду не понимал, так искренне было его недоумение. А Эмилия помнила и взгляды Катьки в «Империал», и грязные слова Дашки на скачках. Нет, для неё чужое осуждение никогда не станет причиной отступиться – Эмилия готова была остаться на всю жизнь в тени, лишь бы быть рядом – она переживала за Александра. Насколько хватит его пыла постоянно защищаться и отмывать свою женщину от грязи?
– Все эти Калинских, Борисовские, Самарины… Теперь они будут следить за тобой сильнее.
– Знаешь что? – Александр развернул её спиной к себе и обнял за плечи. – Плевать мне на их мнение.
Он пристал и потянулся рукой куда-то за помосток – там лежал его пиджак. Перед глазами у Эмилии возникла чёрная бархатная коробочка. У неё забилось сердце и кровь прилила к щекам. Этого не может быть. Не с ней. Это было бы слишком…
– Окажешь мне честь? Станешь госпожой Воскресенский?
Эмилия прижала обе ладони к лицу, чтобы не разрыдаться. И закивала головой.
Парнишка Макс Ковалёв удивительно быстро шёл на поправку. Когда Александр и Демид приехали навестить его, Ковалёв уже садился в кровати, держась за бок – два сломанных ребра уже схватились, а колотая рана затягивалась безо всяких осложнений. Он оказался толковым, сговорчивым и весьма храбрым – дал видеопоказания и обещал всячески способствовать наказанию Дарьи Калинских – лично или через её отца, через суд или самосуд, ему было не суть важно. Ковалёв горел за справедливость. Они были на одной стороне, а посвящать его в тонкости необходимости не было.
Александру нравился Макс. То, как он вёл себя – без подобострастия и страха, даже зная, пусть и приблизительно, кто перед ним. И Александр рядом с ним казался себе свободнее и отчего-то моложе.
– Ты чего губы-то забил? На педика похож, – Александр в очередной раз беззлобно откомментировал его внешний вид. Ковалёв был весь в татуировках, как чёртова цветочная клумба, даже лица своего смазливо-скуластого не пожалел.