– Чудесное вино, – Эмилия отпила ещё, мечтательно откинулась на спинку стула. – Я тебе все планы нарушила, да?
Всю жизнь. С ног на голову. Во всех смыслах и с соответствующими последствиями.
– Ты была одним из моих планов, – усмехнувшись, ответил Воскресенский.
– Бизнес-планов? – Эмилия рассмеялась, не представляя, как близка была к правде.
В сообщение от Лёни Багирова говорилось, что Павел Осипович обратился в полицию по поводу проникновения в его частную собственность. Эмилия оставила в доме прокурора мобильный, а также свою прислугу, которая покрывала её тайные звонки ему. Сложить два и два Осипович и его служба безопасности могли и без полиции, но прокурор решил сделать ответный ход. Иск о взяточничестве против иска о проникновении со взломом. Кто кого? Удивительно, что он не приплёл сюда похищение человека, наверное, боялся, что Эмилия в суде скажет всё, как есть. Расскажет, кто здесь настоящий похититель и садист… И боялся Воскресенского. Александр ни за что не допустил бы, чтобы Эмилию Салимову трепали по судам. Откладывать было нельзя – помимо аудита, иска и чёртовой тучи мелкой текучки, связанной с китайским вторжением на давно и чётко поделенный между Семьями рынок, ему предстояло разобраться с прокурором Осиповичем.
– Можно и так сказать, – он отложил телефон, коснулся её руки. – Чем займешься днём?
– Я не знаю. Наверное, буду спать до последнего, чтобы вечером выглядеть презентабельно. А не как сейчас, – она смущённо опустила глаза.
На её лице больше не было ни капли косметики, а волосы были затянуты в простой узел, но она была свежа и великолепна, будто и не было этих нескольких безудержных часов.
Александр поддел её подбородок двумя пальцами. В этом жесте было столько же нежности, сколько и властности. Она была его, но за неё ещё предстояло побороться. В груди снова горело, но это был не огонь стыда, как то было после новости об измене, а азарт, хищный, спортивный, поднимающий все ресурсы, заставляющий мозги работать в усиленном режиме. Эмилия Салимова вдохновляла. Кровь стучала в висках. Александр не был уверен, что вообще сумеет сегодня уснуть.
– Ты и сейчас прекрасна.
Эмилия поцеловала его в середину ладони. Она целовала ему руки с нежной преданностью, обожанием и каким-то едва уловимым преклонением перед ним, как перед мужчиной. Такое было принято в далёкие-далёкие времена, когда женская эмансипация ещё не потеснила род мужской с трона главного добытчика и господина, имеющего право и поощрять, и наказывать. Эмилия Салимова не боролась с ним за первенство, она целиком и полностью признавала его власть над собой. Эта власть пьянила Александра и, несмотря на то что она теперь полностью была зависима от него, его лишь сильнее влекло к ней. Это было странно и ново для него.