Духовка была достаточно разогрета, и я поставила форму с пирогом внутрь, закрыв дверцу.

И только после этого меня отпустило.

— И что это сейчас было? – спросила я, глядя то на друзей, то на свои перепачканные тестом руки.

— Сейчас ты своими руками приготовила черничный пирог, — честно ответил Эш.

— Ну теперь-то ты веришь в проклятье? – выдохнула Присцилла. – Прости, что привела тебя сюда без объяснений, но как иначе было доказать вам всем, что дело гораздо серьёзней, чем кажется?!

— Я всё же не думаю, — начал было Эш, но я подняла только что отмытый палец.

— Минуточку. Мне надо проверить пирог.

А ведь казалось, что всё уже хорошо, что меня попустило Как бы не так!

Из открытой духовки обрушился ароматный удар: масляный, сладкий, с лёгкой ноткой лимона, от которой в животе кружатся бабочки.

— Всё в порядке, — уверенно объявила я и закрыла стеклянную дверцу, — продолжай.

Друзья переглянулись. И если у Эша на лице было всего лишь слегка удивлённое выражение, у Прис сморщился лоб и округлились глаза.

— Мне кажется, она всё ещё не в себе, — жалобно сказала она. – Единый, я не хотела Я думала, что

— Успокойся, — велела я, — ты всё сделала правильно.

— Конечно, — уверенно подтвердил Эш, — ты показала всем нам, что с Джессикой происходит нечто непонятное.

Вообще-то я хотела сказать, что она не дала пропасть отличнейшей свежей чернике, но версия Эша звучала более нормально.

— Думаете, это проклятье? – вопрос вырвался сам собой.

— Нет, конечно, это лишь лёгкая простуда, — с сарказмом ответила подруга. – Джесс, если бы ты видела себя со стороны! Ты ты порхала по кухне, будто не тесто месила, а танцевала на лунном луче!

— Прис преувеличивает, — успокоительно махнул рукой Эш. – Просто ты действовала как опытная кухарка, нет, как профессиональный кондитер.

Даже не знаю, что расстраивало больше: романтические сравнения Прис или точные ответы её мужа.

— И что же теперь делать? – я вдруг почувствовала себя потерянной и беспомощной.

— Пошли, старушка, посидим, подумаем, — Эш протянул мне руку.

— Нет, — покачала я головой, — посидим здесь, нужно следить за пирогом.

— Это я во всём виновата, — заплакала Присцилла.

— А твоя тётушка, между прочим, уверяла, что пирог нужно испечь, чтобы снять проклятье, — её хотелось приободрить.

Но сама я, как ни хорохорилась, тоже испытывала не самые приятные чувства. Любое проклятье – штука, мягко говоря, безрадостная. А уж такое, когда полтора часа просто выпадают из жизни, принося взамен всего лишь какую-то выпечку, и вовсе.

— Завтра утром надо будет повторить, — решил Эш, — вдруг и правда снимется?