Поэтому я делаю вдох и напоминаю себе: скрывать от него свою природу эона уже бессмысленно. Сирабракс в моей спине и без того выдает, кто я.
— Думаю, сирабракс усилил мои способности эона. — О том, как ненадолго заболел шрам и как боль исчезла лишь после убийства членов Выводка, я умалчиваю, хотя внутри уже сворачивается страх: возможно, эти вещи связаны. — Я всегда чувствую, когда поблизости девиант. Это способность эонов. Но сегодня впервые смогла понять… — Я пытаюсь вспомнить ощущение. — Я буквально костями почувствовала, что это ты. Я могла… ощутить твою сущность, если это вообще имеет смысл.
Дикон смотрит на Уорда. Оборотень лишь задумчиво хмурится.
— А что самое худшее может случиться?
В груди вспыхивает надежда. Что бы Дикон ни хотел услышать, похоже, мой ответ его устроил. Демон на мгновение поднимает взгляд к ночному небу, а затем снова смотрит на меня.
— Те вечеринки, о которых говорил вампир… — задумчиво начинает Дикон. — С самого детства Финну нравились только две вещи. Секс и боль. Иногда одновременно.
Все мое тело каменеет. Ярость мгновенно превращается в жажду крови, бурлит под кожей, пока два девианта передо мной не начинают казаться подсвеченными целями в видеоигре. Я могла бы убить обоих одним быстрым движением. По кинжалу в каждое сердце.
— Откуда ты вообще столько знаешь об этом ублюдке? — цежу я. — В старые добрые времена вместе насиловали и грабили?
Пенни ахает.
— Вив, — предостерегает Эллиот.
— Вампир еще проболтался, что Финн пристрастился к маку, — продолжает Дикон, игнорируя меня. — А к югу от Разлома в пятницу ночью есть только одно место, где можно найти одновременно мак, женщин и боль.
— «Лихорадочный сон»?
Уорд смеется. Дикон закатывает глаза.
— Твой сарказм далеко не такой очаровательный, как тебе кажется.
— «Поместье», — отвечает Уорд. — Закрытое заведение только для членов: секс-подземелье и наркопритон. И наш мальчик Финн — его завсегдатай.
— Отлично, — говорю я, чувствуя, как разогревается кровь. Проверяю телефон — всего полночь. — Тогда идем.
— Не так быстро, — мурлычет Дикон, доставая из заднего кармана пачку сигарет и закуривая. В морозном ночном воздухе из его ноздрей клубится дым. — Вампир сказал, что Финн бывает там по пятницам.
— Но там могут держать Рида. Он может…
— Он крепкий, — говорит Дикон так, словно еще пять дней пыток ничем не хуже похода к стоматологу. — С ним все будет нормально. Или он уже мертв, и тогда это вообще не имеет значения, правда? В любом случае идем в пятницу ночью. Нам нужна вечеринка как прикрытие, чтобы затеряться среди гостей.