— Зачем ты убил того вампира?
Брови Дикона недоуменно сходятся.
— Тебя сегодня кто-то из Выводка слишком сильно приложил по голове?
— Убийства тебя не смущают. Ладно, это я поняла. Но ты сказал другое. Сказал, что Верховный Тан не должен узнать, что ты ищешь Рида. Почему?
Уорд едва заметно напрягается, и мне этого достаточно. Внутри вспыхивает торжество — я что-то нащупала.
— С чего бы мне хотеть, чтобы Верховный Тан узнал, что я разыскиваю его пленника? Звучит как верный способ получить толпу Выводка у собственного порога.
— Ты не боишься Выводка.
Я слышала, как он о них говорит. О Финне и его отце. Он насмехается над ними, а не боится. Весь его клуб — прямой вызов власти Верховного Тана. Недосягаемый маяк посреди бури его правления над этим городом.
Дикон смотрит на меня. По-настоящему смотрит, словно кристально-прозрачные глаза пытаются пробраться в самое сердце. Напряженная челюсть, шея, плечи, да и вообще весь он, огромный и мощный, как бык. Такой демон одной рукой машину поднимет и по лестнице унесет. Я подавляю желание поежиться.
— Нет, — наконец отвечает он. — Не боюсь.
Мне бы не испытывать судьбу…
— Но чего-то ты все-таки боишься. Чего-то, что Финн или Верховный Тан сделают с тобой, если узнают, что ты пытаешься спасти Рида.
В его глазах вспыхивает ярость, и на краткий миг мне кажется, что он меня ударит. Но вместо этого Дикон почти сквозь стиснутые зубы произносит:
— Очко Вивьен, любопытной и неубиваемой охотнице. Печеньку хочешь?
Значит, есть нечто, чего он боится со стороны Финна и Верховного Тана, и это не их армия демонов. Запомню. Но я поймала волну. Сейчас я ближе к Риду, чем когда-либо, и даже громадное тело Дикона и его жестокая ухмылка меня не остановят.
— Готовься ко второму очку…
— Как же ты любишь эти свои короткие колкости.
— Ты бы не убил вампира, пока не получил от него что-то полезное. Что ты узнал?
— Какая смелая. Ты ведь понимаешь, что единственная причина, по которой я до сих пор не выпил эту восхитительную душу охотницы прямо с твоих губ, — штука у тебя в спине?
Я слишком решительно настроена, чтобы бояться.
— Ага. Так что ты узнал?
Дикон задумчиво двигает челюстью. Уорд сдерживает смешок. Позади меня я чувствую, как Эллиот и София подаются ближе.
— А почему бы тебе сначала не ответить на мой вопрос? Откуда ты знала, что я здесь, еще до того, как вошел в аппаратную?
Вот оно. То, что ему от меня нужно. Я сказала Пенни, что Дикон здесь, еще до того, как кто-либо из нас увидел его. И Дикон это слышал.
Я раздумываю, не соврать ли. Но не могу сказать, что услышала или учуяла его: Дикон умеет все это не хуже, а то и лучше меня. Он знает, что относится к обычным способностям охотников, а что — нет. У демонов такие чувства и без того острее наших, а с возрастом лишь усиливаются, и, по моим подсчетам, Дикону и Риду уже почти тысяча лет. Даже если придумать другую ложь — способность после какого-нибудь ритуала в Харкере, звон ключей на его джинсах, — я сама прошу этого монстра поделиться со мной информацией. И, к лучшему или худшему, начинаю понимать, как устроены его мозги. Ему нужен не просто обмен «ты мне — я тебе». Каким-то образом мой ответ связан с первоначальным вопросом о том, что Дикон узнал от вампира.