— Вы… серьёзно? — он сглотнул.

— Абсолютно. Первый удар твой. Световой заряд в спину. Максимальная концентрация, минимальный разброс. Дезориентируй его, пока я подготовлю что-нибудь посерьёзнее.

— А если он…

— Если он окажется сильнее, чем мы думаем — отступаем. Быстро, без героизма. Живой трус лучше мёртвого героя. Понял?

— Понял.

— Тогда — вперёд. По моему сигналу.

Он кивнул. Собрался. Я видел, как его руки начали светиться — слабо, едва заметно, — пока он концентрировал магию.

Три… два… один…

— Сейчас!

Кирилл выбежал из-за укрытия, на ходу формируя в ладони сгусток чистого света. Яркий, пульсирующий, готовый к выстрелу.

Игра началась.

Световой шар врезался в спину незнакомца с глухим хлопком. Яркая вспышка. Треск разряда. Запах озона — характерный признак магии света, продукт ионизации воздуха.

Идеальный удар. Прямое попадание в незащищённую спину. Точно между лопаток. Такой заряд должен был сбить с ног обычного человека, оглушить мага средней силы, серьёзно ранить даже сильного противника.

Но незнакомец не упал. Он даже не пошатнулся. Замер на мгновение, как будто прислушиваясь к чему-то. А потом…

Взорвался.

Не в смысле «разлетелся на куски». В смысле — взорвался энергией. Тёмной, первобытной, животной. Волна силы ударила во все стороны, как ударная волна от взрыва. Меня отбросило на шаг назад. Кирилла — на два.

Плащ порвался. Полетели обрывки ткани, обнажая тело под ними. Тело, которое менялось.

Кости трещали, выламываясь из привычных форм. Звук был отвратительным, как если бы кто-то ломал сухие ветки, только громче и мокрее. Мышцы вздувались, увеличиваясь в объёме — буквально на глазах. Гипертрофия (аномальное увеличение мышечной ткани) в ускоренном режиме. Кожа темнела, покрываясь густой шерстью — серой, с тёмными подпалинами.

Лицо вытягивалось в звериную морду. Челюсти удлинялись, зубы росли, превращаясь в клыки. Уши заострялись, смещаясь к макушке.

Трансформация заняла секунды — может, пять или семь — но казалась бесконечной. Каждая деталь отпечатывалась в памяти с болезненной чёткостью.

Когда она закончилась, перед нами стоял не человек. Оборотень.

Двухметровый волк на задних лапах. Массивные плечи, бочкообразная грудь, передние лапы с когтями, как ножи. Жёлтые глаза горели первобытной яростью — не человеческой, не разумной. Яростью хищника, которого потревожили.

— Ах ты ж… — Кирилл попятился. Его голос дрогнул. — Что это⁈

— Метаморф, — ответил я, стараясь звучать спокойно. Спокойствие заразительно. Паника — тоже. — Волк-оборотень. Одна из форм териантропии— способности превращаться в животное. Судя по размеру и скорости трансформации — не молодой. Лет двадцать-тридцать с момента обращения. Опасен в ближнем бою.