В холле пахло жареным мясом, специями и чем-то сладким. Костомар готовил ужин — его конек, жаркое по-бургундски. Мясо в красном вине с овощами.

Для мертвеца он готовит отлично. Хотя сам не ест, а просто стоит рядом и смотрит, как едят другие. Жутковато поначалу, но привыкаешь. Как к скрипу половиц или капающему крану.

— Я ем грунт! — Костомар выплыл из кухни.

На нем был фартук с надписью «Целую повара» и поварской колпак. На мертвеце это выглядело сюрреалистично. Словно скелет участвовал в кулинарном шоу.

— Я ем грунт, — сказал он снова.

Что означало: «Ужин через десять минут! Мясо только довожу до идеала! Еще чуть-чуть, и будет пик вкуса!»

— Спасибо, но я не голоден. Устал как собака. Пойду спать.

Его лицо — то, что от него осталось — выразило глубочайшее разочарование:

— Я ем грунт! Я ему грунт! Я… ем… грунт…

«Но… но я старался! Четыре часа мариновал! Специальный соус делал по рецепту французского повара! Того самого, который императрицу кормил! Я даже съездил на Дорогомиловский рынок за правильными специями!»

— Оставь Кириллу. Он молодой, у него метаболизм быстрый. Поест за двоих. Завтра попробую. Обещаю.

Я поднялся в спальню. Ноги гудели, спина ныла, в висках пульсировала тупая боль. Усталость накатывала волнами.

Комната встретила прохладой и тишиной. Темные шторы плотно закрыты, лунный свет не проникал. Минимум мебели — кровать, шкаф, тумбочка. Больше не нужно. Я не коллекционер вещей. Вещи — это якоря, привязывающие к месту.

Рухнул на кровать, не раздеваясь. Ботинки скинул движением ног — упали на пол с глухим стуком.

Сосуд Живы показывал восемьдесят два процента — нормально для конца дня. Даже неплохо. Подниму до ста процентов, и смогу перейти на новый уровень. А это можно сделать уже совсем скоро.

Значит, завтра надо активнее спасать. Или найти какую-нибудь сложную операцию. Трансплантация органа, например. Или разделение сиамских близнецов. Что-нибудь эффектное, дающее много Живы.

Хотя после сегодняшнего хочется тихого, спокойного дня. Без паразитов в подвалах, предателей в халатах и магических клятв в крови. Просто медицина. Просто пациенты. Просто обычные человеческие страдания, которые можно облегчить таблеткой или скальпелем.

Заснул, не закончив мысль.

Утро началось ровно в семь. Я принял душ — горячий, почти обжигающий. Смывает не только грязь, но и остатки вчерашнего дня.

В зеркале отразилось лицо мужчины. Молодое, но с глазами старика. Тысяча лет оставляет следы даже в чужом теле.

Свежая рубашка висела на стуле — белая, накрахмаленная. Костомар постарался, ночью погладил весь гардероб.