— Доктор Пирогов! Немедленно в терапию! — громкая связь взорвалась снова.

— Я должен идти, — поцеловал ее быстро, пока она не успела сформулировать вопрос. — Поговорим позже. Обещаю. А пока помни: никакого алкоголя, никаких сигарет, фолиевая кислота. Это очень важно.

Выбежал из палаты, оставив ее сидеть с открытым ртом. Я понесся по коридорам.

Прости меня, Анна. Но сейчас кто-то умирает. А по условиям проклятия, спасение жизни важнее всего. Даже важнее сообщения о беременности.

Хотя, если подумать, защита будущего ребенка — это тоже спасение жизни. Превентивное.

Проклятие, ты становишься изощреннее. Заставляешь меня жонглировать приоритетами. Спасать одних, защищать других, создавать третьих. Цирк с некромантом в главной роли.

Терапевтическое отделение встретило меня организованным хаосом. Не паникой — мы же профессионалы — но напряжением.

У поста медсестер столпились врачи. Среди них — Варвара, все еще в том же платье, что утром, только помятом. Волосы выбились из прически, тушь слегка размазалась. Видимо, была долгая смена. Или ночное дежурство.

— Слава свету, ты пришел! — она бросилась ко мне. — У меня тут случай… Я не понимаю, что делать. Никто не понимает!

— Спокойно, — я остановил ее жестом. — По порядку давай. Что за пациент?

— Палата восемь, койка три. Подросток, пятнадцать лет. Зовут Николай Медведев. Поступил час назад с носовым кровотечением.

Если его положили не в педиатрию, значит, там уже что-то серьезное.

— И? Носовые кровотечения у подростков — обычное дело. Сосуды в период роста хрупкие, гормональные скачки…

— Не обычное! — перебила она. — Мы не можем его остановить! Тридцать минут льет как из крана! Тампонада не помогает, сосудосуживающие капли не работают, даже криотерапию пробовали — прикладывали лед!

— Коагулограмма? — я пошел к палате, она семенила рядом. — Свертываемость проверяли?

— Первым делом! Все в норме — протромбиновое время, АЧТВ, фибриноген, тромбоциты. Никаких признаков нарушения свертывания.

— Травма?

— Родители говорят — нет. Просто сидел за компьютером, и вдруг кровь пошла.

— История болезни?

— Вот тут интересно, — Варвара протянула мне планшет. — Последние полгода постоянные жалобы на заложенность носа, головные боли, неприятный запах. Лечился у трех ЛОР-врачей. Диагноз — хронический гнойный синусит. Прошел четыре курса антибиотиков, делали пункции гайморовых пазух, промывания. Улучшения временные.

Мы вошли в палату.

На койке сидел подросток — худой, бледный, с темными кругами под глазами. В носу торчали тампоны, но кровь просачивалась, стекала по губам, капала на больничную рубашку. Рядом метались родители — мать плакала, отец ходил туда-сюда, как тигр в клетке.