Она замерла. В глазах мелькнуло сомнение.

Хорошо. Рациональная часть еще функционирует. Можно за неё зацепиться.

Нужно было действовать. Но не грубой силой, ибо это только спровоцирует. Скорость моей реакции против ее решимости — плохая ставка. И не убеждением, ведь слова до нее не дойдут.

Нужно что-то тонкое. Хирургическое. Некромантическое.

Сделал глубокий вдох, сосредоточился. Некромантическая энергия потекла к голосовым связкам. Немного, всего капля. Но этого было достаточно, чтобы изменить тембр, добавить обертоны, которые человеческое ухо не слышит, но мозг воспринимает.

Как ультразвук для собак. Или инфразвук для слонов.

— Успокойся.

Это не был приказ. Приказы ломают волю, оставляют шрамы на психике. Это было… предложение. Мягкое, ненавязчивое.

Эффект проявился мгновенно.

Глаза Варвары остекленели, зрачки расширились. Рука со скальпелем медленно опустилась, пальцы разжались. Инструмент выскользнул, упал на пол с металлическим звоном.

Дзынь! И он отскочил под стол.

Она качнулась, как дерево под ветром. Я прыгнул вперед, подхватил ее, не дав упасть.

— Что происходит? — прошептала она сонно, словно только что проснулась от долгого сна. — Я так устала… Почему я так устала?

— Все хорошо, — усадил я ее в кресло. — Просто переутомление. Двойные смены, стресс, недосып. Сейчас пройдет.

Положил руку ей на лоб. Не для измерения температуры, хотя со стороны выглядело именно так. Для диагностики. Для понимания масштаба проблемы.

Некромантическая энергия проникла в ее нервную систему, как рентгеновские лучи проникают в тело. Только вместо костей я видел синапсы, нейроны, аксоны, дендриты.

Так и есть, подтвердились мои худшие подозрения. Эмоциональная привязка, усиленная некромантической эманацией. Моя энергия не просто оставила след, а перестроила часть ее нейронных связей.

В префронтальной коре — области, отвечающей за принятие решений и контроль импульсов — наблюдалась аномальная активность. Нейроны вспыхивали хаотично.

В лимбической системе — эмоциональном центре мозга — горел настоящий пожар. Миндалевидное тело пульсировало, как второе сердце. Гиппокамп зациклился на воспоминаниях о наших встречах, прокручивая их снова и снова.

Дофаминовые рецепторы были перегружены, как у кокаинового наркомана после недельного марафона. D2-рецепторы практически выгорели. Серотониновый баланс нарушен — отсюда депрессия и суицидальные мысли.

Это хуже героиновой зависимости. Героин можно вывести из организма. Рецепторы восстановятся. А моя энергия уже встроилась в саму структуру ее мозга. Стала частью нее.