Но то, что можно создать — можно и разрушить. Или хотя бы… перенастроить.

Начал тонкую работу. Не грубое вмешательство или стирание памяти — это оставило бы дыры в психике. А аккуратную перестройку. Нейрохирургическую.

Если представить, что мозг — это компьютер… Я не удалял файлы, не форматировал диск. Я изменял вес связей. Переписывал приоритеты. Менял эмоциональную окраску воспоминаний.

Страсть превращал в уважение, снижал активность в центрах удовольствия, усиливал в областях социального взаимодействия.

Одержимость трансформировал в профессиональный интерес, перенаправлял дофаминовые пути от романтических фантазий к карьерным амбициям.

Боль от отвержения переводил в философское принятие — активировал префронтальную кору, успокаивал амигдалу.

Это было похоже на то, что психотерапевт делает за годы сеансов. Только я делал это за минуты. Прямым воздействием на нейронную структуру.

Неэтично? Безусловно. Но альтернатива — труп с перерезанными венами. Выбор очевиден.

Работа заняла три минуты. Три минуты абсолютной концентрации.

Пот выступил на лбу — не от усилия, а от напряжения. Одна ошибка, один неверно перенастроенный синапс, и вместо излечения получится овощ, психопат или просто мертвец.

Готово.

Варвара моргнула. Раз, другой, третий. Взгляд прояснился, стал осмысленным. Зрачки сузились до нормального размера.

Она посмотрела вниз, увидела скальпель на полу. Проследила взглядом траекторию от инструмента к своей руке. Увидела кровь на запястье уже подсыхающую, темнеющую.

Лицо залила краска стыда. Не румянец, а именно краска, густая, от корней волос до ключиц:

— О свет… О свет всемогущий… Что… что я сделала? Что я натворила? Я правда пыталась?.. Я действительно хотела?..

— У тебя был нервный срыв, — сказал я спокойно, доставая из ящика стола медицинские салфетки и антисептик. — На фоне переутомления и стресса. Острая стрессовая реакция с диссоциативными элементами. В медицине такое называется «аффективное сужение сознания».

Взял ее руку, осмотрел порез. Неглубокий — эпидермис и часть дермы, до фасции не дошло. Капиллярное кровотечение, уже останавливается. Шрам останется, но едва заметный.

Обработал рану хлоргексидином. Не щиплет, в отличие от йода.

— Я помню, но как будто со стороны, — Варвара потерла свободной рукой виски. — Как будто это была не я. Какая-то безумная версия меня. Истеричная дура из мыльной оперы.

— В каком-то смысле так и было, — я наложил пластырь. Телесного цвета, почти незаметный. — Сильные эмоции могут временно изменить личность. Особенно если накладываются другие факторы.