Все обернулись, когда мы вошли.

Первым шёл я. За мной — Мёртвый с самодовольной улыбкой. Костомар замыкал процессию, намеренно держась в тени дверного проёма.

— Доброй ночи, — сказал я. — У нас новости.

— Какие новости? — посмотрел на нас Ростислав. — Что-то случилось?

— Можно сказать и так.

Я отступил в сторону, давая Костомару выйти вперёд.

Он вышел. Остановился в центре комнаты. Обвёл всех взглядом пустых глазниц.

И произнёс:

— Ну что, не ждали?

Тишина.

Потом возник хаос.

— ЧТО⁈ — Светлана вскочила так резко, что уронила книгу.

— Это… это… — Кирилл побледнел. — Это невозможно!

Ростислав подлетел ближе, уставившись на Костомара с подозрением:

— Святослав! Хватит упражняться в этом низкопробном искусстве! Чревовещание — удел балаганных шутов, а не некромантов!

— Это не чревовещание, — Костомар повернулся к призраку. — Это я. Настоящий я. Впервые за двести лет.

— Докажи! — потребовал Ростислав. — Скажи что-нибудь, чего Святослав не мог бы знать!

Костомар задумался на секунду.

— Ростислав Данилович Комшуков, — начал он медленно. — Гвардейский капитан, чуть не погибший один раз от апоплексического удара во время карточной игры, чтобы не проигрывать. Последними словами были: «У меня на руках четыре туза, вы не посмеете…» После чего вы рухнули лицом в стол и придавили колоду. Фельдшеры еле успели.

Ростислав отшатнулся.

— О тьма, ты и правда говоришь! — призрак завис в воздухе, переваривая информацию. — Это действительно ты, — прошептал он наконец. — Костомар. Настоящий Костомар.

— Во плоти. Ну, в костях. Но суть та же.

Кирилл подбежал к нему, остановился в шаге:

— Это чудо! Настоящее чудо! Как? Как это возможно?

— Доктор Мёртвый, — Костомар указал на сияющего Всеволода. — Он нашёл способ. Руническая матрица, кристалл-резонатор и кровь Святослава. Я провёл на столе всю ночь, пока магия интегрировалась с моей… сущностью.

— Это было рискованно! — вмешался я. — Шансы на успех были процентов шестьдесят.

— Шестьдесят пять! — поправил Мёртвый. — Я пересчитал перед процедурой!

— О, целых пять процентов разницы. Это меняет всё.

Светлана наконец пришла в себя достаточно, чтобы задать вопрос:

— Подождите… если вы теперь можете говорить… то почему раньше говорили только «я ем грунт»?

Костомар вздохнул. Звук был странным, как ветер в пустой пещере.

— Это… долгая история. Когда я умер в первый раз, моя душа была привязана к телу некромантическим ритуалом. Но ритуал был несовершенным. Он сохранил сознание, но повредил каналы коммуникации. Я мог думать, понимать, чувствовать. Но не мог выразить в полном объеме. Единственное, что прорывалось — бессмысленная фраза, застрявшая в момент смерти.