Интересно. Я-то думал, что высший свет Империи адаптировался к современности. Оказывается, под глянцевой обёрткой прогресса скрывается всё тот же феодализм. Полезная информация.

— Ты не знаешь моего отца, — продолжала она, и в голосе появились истеричные нотки. — Да, вы нашли общий язык. Делаете дела. Он ценит тебя как специалиста, как… инструмент. Но когда дело касается меня…

Она замолчала, подбирая слова. Руки продолжали терзать несчастную салфетку.

— Он хотел для меня идеальную партию. Понимаешь? Идеальную. Князя из древнего рода. Или герцога с европейскими связями. На худой конец наследника крупного промышленного клана с оборотом в миллиарды. А я…

Горький смешок. В нём было столько самоуничижения, что я почти почувствовал укол… чего? Сочувствия? Некроманты не сочувствуют. Мы анализируем.

— А я влюбилась в тебя, как последняя дура, — закончила она. — И вот, залетела. Как какая-нибудь крестьянка от заезжего гусара.

— Технически, — сказал я ровным голосом, — ты не «залетела». Произошло оплодотворение яйцеклетки сперматозоидом с последующей имплантацией зиготы в эндометрий матки. Совершенно естественный физиологический процесс, происходящий у миллионов женщин ежедневно.

— Святослав! — она посмотрела на меня с возмущением. В глазах блеснули слёзы. — Сейчас не время для медицинских терминов!

— Прости. Профессиональная деформация. Когда нервничаю, начинаю говорить как по учебнику.

Ложь, конечно. Я не нервничал. Некроманты не нервничают. Мы просчитываем варианты.

Вариант первый: граф Бестужев узнаёт о беременности, приходит в ярость, пытается меня убить. Вероятность успеха — низкая. Я пережил тысячу лет и армии врагов посерьёзнее одного разгневанного аристократа.

Вариант второй: граф узнаёт, но принимает ситуацию. Требует свадьбы. Я становлюсь частью рода Бестужевых. Ресурсы, связи, защита. Неплохо.

Вариант третий: держим беременность в тайне, пока я не укреплю позиции настолько, что граф сам будет рад породниться. Оптимальный вариант.

Анна снова уставилась в стол. Кофе окончательно остыл, на поверхности появилась неаппетитная плёнка. Тирамису уже превратился в бесформенную массу — крем потёк, бисквит размок.

Идеальное свидание, нечего сказать.

— Папа хотел бы, чтобы я вышла замуж минимум за сына императора, — продолжила она тихо, почти шёпотом. — Если бы у этой планеты был свой император, отец бы настаивал на сыне императора планет. Он такой. Амбициозный. До одержимости.

— А у императора есть сын?

— Есть. У Николая Четвёртого сыну семь лет, так что не вариант.

— Жаль. Я бы составил конкуренцию семилетнему.