Она подняла голову, посмотрела на меня сначала с недоумением, потом с проблеском чего-то, похожего на надежду.

— Ты шутишь? Сейчас?

— А что мне остаётся? Паниковать? Рыдать? Бить себя в грудь и клясться в вечной любви? — хмыкнул я.

Затем откинулся на спинку стула. Поза была расслабленная, но спина прямая. Некромант никогда не сутулится. Это признак слабости.

— Постой-ка, — я изобразил оскорблённую невинность, приложив руку к груди. — А я, значит, не отличная партия?

— Святослав…

— Нет, серьёзно! Давай посчитаем. Гениальный врач — раз. Владелец клиники — два. Спаситель аристократических задниц от медицинских катастроф — три. Консультант высшего уровня — четыре. Любимец пациентов — пять. Гроза болезней — шесть.

— Святослав, это не…

— Да за мной должна очередь из невест стоять! От Москвы до Владивостока! С транспарантами и цветами!

— Ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно. Меня обидели. Глубоко и незаслуженно. Я требую сатисфакции.

Она моргнула. Потом ещё раз. Слёзы, готовые пролиться, застыли на ресницах.

И вдруг улыбнулась. Слабо, неуверенно, одними уголками губ, но улыбнулась. Наконец-то дошло, что я шучу.

— Ты невозможен, — сказала она.

— Я возможен. Просто сложен в эксплуатации. Требую особого ухода и регулярного технического обслуживания.

Улыбка стала шире. Напряжение в её плечах начало таять. Я видел, как расслабляются трапециевидные мышцы, как выравнивается дыхание.

Хорошо. Истерика отменяется. Можно переходить к конструктиву.

Я наклонился вперёд, взял её руки в свои. Пальцы холодные, влажные. Нормальная реакция симпатической нервной системы.

— Анна. Послушай меня внимательно.

Она замолчала, ожидая. Глаза смотрели на меня с надеждой. Как пациент смотрит на врача, который вот-вот объявит, что опухоль доброкачественная.

— Твой отец — умный человек, — начал я. — Прагматичный. Расчётливый. Он не стал бы тем, кем стал, если бы принимал решения на эмоциях. Бизнес-империя Бестужевых весьма велика в стране. Такое не строится на истериках и импульсивных поступках.

— Но…

— Никаких «но». Он ценит результаты, а не титулы. Иначе бы не работал с теми, с кем работает. Половина его партнёров — выходцы из низов, без капли голубой крови. И он прекрасно это знает.

Анна нахмурилась, обдумывая услышанное.

— Это правда, — признала она неохотно. — Папа всегда говорил, что деньги не пахнут, а связи важнее родословной.

— Вот именно. Так почему ты думаешь, что со мной будет иначе?

— Потому что ты… — она запнулась. — Потому что это касается меня. Его единственной дочери. Его наследницы.

— И поэтому он захочет для тебя лучшего. А лучшее — это не титул. Это безопасность. Стабильность. Надёжный партнёр, который защитит его дочь и внука.