— «Мы»⁈ — граф чуть не задохнулся. — Нет никакого «мы»! Я не собираюсь участвовать в этом безумии!

— Разумеется. Вы — аристократ. Аристократы не пачкают руки грязной работой. Но информация… — я сделал паузу. — Информация — это совсем другое дело. План хранилища. Расписание смен охраны. Коды доступа, если они существуют. Это вы можете предоставить, не покидая уютного кресла в своём кабинете.

Ливенталь молчал. Я почти слышал, как шестерёнки вращаются в его голове. Расчёт выгод и рисков. Оценка последствий. Поиск лазеек.

— И если я откажусь? — спросил он наконец.

— Тогда я найду другой способ. Менее элегантный, более рискованный. Но найду. Вопрос только в том, хотите ли вы быть на стороне победителя или наблюдать со стороны.

Мы вышли из секретного отдела в тишине. Охранник молча пропустил нас, не задавая вопросов. Профессионал — знает, когда лучше не видеть и не слышать.

Поднялись по лестнице. Прошли через главный зал, мимо сверкающих витрин с бесполезными артефактами. Вышли на улицу, к ожидающему кортежу.

Напряжённое молчание.

Граф не смотрел на меня. Смотрел в окно, на проплывающие мимо огни вечерней Москвы. Его лицо было каменным, непроницаемым.

Просчитывает варианты. Как любой хороший игрок. Взвешивает, что выгоднее — помочь мне или сдать властям. Сейчас увидим, что перевесит: страх или прагматизм.

Машина свернула на проспект. Мигалки джипа охраны расчищали путь.

И тогда граф Ливенталь рассмеялся. Не истерично. С искренним, хоть и мрачным весельем. Как человек, который только что понял хорошую шутку — жестокую, но хорошую.

— Ну вы и наглец, Пирогов, — сказал он, качая головой. — Просто запредельный наглец. За всю мою жизнь, а я повидал немало дерзких людей, никто не имел смелости предложить мне соучастие в ограблении императорской сокровищницы.

— Технически я не предлагал соучастие. Только информационную поддержку.

— Ха! — он хлопнул себя по колену. — Информационную поддержку! Красиво сказано.

Смех стих. Граф повернулся ко мне, и в его глазах было что-то новое. Не страх, не гнев, а что-то похожее на уважение. Или на признание равного.

— Знаете что? — сказал он медленно. — Это уже ваши дела. Хотите, воруйте. Хотите, штурмуйте Кремль голыми руками. Но я тут ни при чём.

— Понимаю.

— Мой долг исполнен, — он поднял палец, подчёркивая слова. — Я показал вам хранилище. Провёл экскурсию. На этом всё. Дальнейшее на вашей совести. Если, конечно, она у вас есть.

Классическая позиция аристократа. Я улыбнулся.

Формально он чист. Руки не испачканы, репутация не затронута. Но при этом — молчаливое согласие. Он не сказал «нет». Не сказал «я сообщу властям». Просто умыл руки.