А это значит, когда придёт время, он предоставит информацию. Потому что это в его интересах. Потому что я знаю его секреты. Потому что я спас его кладбище. Он поступил достаточно умно.

— У меня есть совесть, — сказал я вслух. — Просто она гибкая. Приспосабливается к обстоятельствам.

— Как у любого настоящего игрока, — кивнул граф. — Что ж, Пирогов. Удачи вам в ваших… начинаниях. Что-то мне подсказывает, что она вам понадобится.

Машина остановилась у моего особняка в Барвихе. Ворота открылись автоматически, пропуская кортеж на территорию.

— Благодарю за экскурсию, граф, — я открыл дверь. — Было познавательно.

— Надеюсь, что не увижу вас в новостях, — он криво улыбнулся. — По крайней мере, не в рубрике «разыскиваются».

— Постараюсь.

Вышел из машины. «Фурус» плавно тронулся с места и исчез за воротами, унося графа Ливенталя обратно в его мир политических интриг и светских обязательств.

А я остался стоять перед своим домом, обдумывая план ограбления века. Обычный вечер в жизни некроманта.

Гостиная особняка была полна существ. Кирилл сидел в кресле, листая какой-то магический справочник. Костомар стоял у камина, задумчиво помешивая угли кочергой. Зачем скелету тепло, оставалось загадкой, но привычка есть привычка. Ростислав парил под потолком, декламируя какие-то стихи с совершенно неуместным пафосом. Вольдемар застыл в углу, как всегда неподвижный и молчаливый. Доктор Мёртвый склонился над столом, делая какие-то записи в блокноте. Светлана сидела на диване, скрестив ноги в позе для медитации.

Семья в сборе. Странная, мёртвая на три четверти, но семья.

— Добрый вечер, — сказал я, входя.

Все обернулись. Ростислав прервал декламацию на полуслове — что-то про «гений чистой красоты». Костомар же опустил кочергу.

— Вы вернулись! — Светлана вскочила с дивана. — Мы уже начали волноваться! Где вы были?

— Уходил по важным делам.

— Каким? — Кирилл отложил справочник.

— Об этом позже. Сначала хочу услышать о ваших успехах, — я прошёл в центр комнаты, оглядывая каждого. — Как подготовка? Докладывайте.

Первым отозвался Кирилл:

— Роза расцвела! — в его голосе звучала гордость. — Не с первой попытки, конечно. Сначала я её чуть не сжёг. Потом пересушил. Но на пятый раз получилось! Я направил свет так, чтобы он питал, а не разрушал. Это было очень уж непривычно. Но я справился.

— Отлично. Ростислав?

Призрак спустился ниже, принимая подобие стойки «смирно»:

— Ложку поднял! — отрапортовал он торжественно. — Не сразу, но поднял! Семь часов концентрации, четырнадцать попыток, две истерики, но результат налицо! Моя эктоплазма уплотнилась достаточно, чтобы взаимодействовать с материальным миром!