— Я — да. Но есть одна загвоздка.

— Какая?

— Мне нужен этот артефакт, — указал на кристалл. — С собой. Нужно провести над ним несколько опытов. Изучить структуру, понять механизм работы, протестировать взаимодействие с моим… состоянием.

Лицо графа вытянулось. Потом побледнело. Потом покраснело.

— Что⁈ — он почти прошипел, понизив голос до свистящего шёпота. — Нет! Это невозможно! Категорически невозможно!

— Почему?

— Потому что отсюда ничего нельзя выносить! — он взмахнул руками, едва не задев полку с артефактами. — Каждый предмет на учёте! За каждым следят! Магические метки, сигнализация, ежедневные проверки!

— И?

— И если хоть один артефакт пропадёт… — он осёкся, подбирая слова. — Это государственная измена! Высшая мера! Даже моё положение не защитит!

— Даже член Тайного Совета?

— Особенно член Тайного Совета! — граф схватился за голову. — Вы не понимаете! Эти артефакты — собственность короны! Императорская сокровищница! Кража отсюда — всё равно что украсть корону с головы самого императора!

Интересно. Я не знал, что уровень защиты настолько высок. Впрочем, логично — если здесь хранятся вещи, способные изменить баланс сил в стране, их должны охранять соответственно.

— Меня казнят, — продолжал граф, расхаживая взад-вперёд. — Публично. На Красной площади. А вас… — он посмотрел на меня с выражением, близким к ужасу. — Вас будут допрашивать так долго, что казнь покажется милосердием. Имперские дознаватели знают своё дело. Они вытянут из вас всё — каждую тайну, каждый секрет, каждую мысль.

— Звучит неприятно.

— Неприятно⁈ — он чуть не задохнулся от возмущения. — Это катастрофа! Конец всему!

Я кивнул. Спокойно, как будто речь шла о погоде.

— Понимаю. Риски высоки. Последствия — серьёзные.

— Вот именно! Поэтому — нет! Категорическое, абсолютное, безоговорочное нет!

Граф смотрел на меня, тяжело дыша. Ждал согласия. Ждал, что я отступлю, признаю невозможность затеи, поблагодарю за экскурсию и уйду с пустыми руками. Наивный человек.

— Граф, — сказал я мягко. — Я ценю вашу помощь. Правда. Вы рисковали многим, чтобы привести меня сюда. Показали то, что не показываете никому. Это… благородно.

— Но?

— Но этот артефакт мне нужен. Не «хочется». Не «было бы неплохо». Нужен. Как воздух. Как вода. Как возможность жить дальше.

— Я не могу…

— Знаю, — я поднял руку, останавливая его. — Вы не можете. Официально. Легально. В рамках закона и здравого смысла. Я понимаю и принимаю.

— Тогда…

— Тогда придётся действовать неофициально.

Граф замер. Его глаза расширились.

— Что вы имеете в виду?

Я улыбнулся. Той самой улыбкой — холодной, хищной, которая заставляла даже мёртвых нервничать.