Он огляделся: вместо привычной обстановки родной комнаты — стены странного помещения, увешанные разнообразным инструментом, мотками проводов, сетями и другими непонятными штуками; взгляд упёрся в металлический шкаф, из-за остеклённой дверцы которого на него уставился самый настоящий человеческий череп.

Теперь Валик окончательно проснулся. Перестал барахтаться, и стальные тиски рук тут же его отпустили.

— Проснулся? — спросил голос позади.

Валик резко обернулся.

— Небось, дом снился… — перед ним стоял огромный и страшный как сама смерть мужик.

От неожиданности Валик кивнул.

— Первые десять лет мне мой дом каждый день снился. Потом перестал. А сейчас я даже не могу вспомнить, как он выглядел.

Глаза мужика странно заблестели, а у Валика заныло под ложечкой.

— Десять лет… у меня нет столько времени… — прошептал он.

— Это уж не от нас зависит. Хотя… собирайся, пойдём.

— Куда? — удивился Валик. Несмотря на абсурдность ситуации, выходить из этого гаража почему-то абсолютно не хотелось.

— На Яблочную, 15. К твоему полицейскому. После восьми вечера он будет ждать с Макитой.

— Откуда… вы это знаете? Я ведь не говорил…

— Ты во сне бредил. «Яблочная, 15, Леонтьев, Макита…» — без конца повторял. А про полицейского ты сам сказал, забыл уже? Я его немного знаю, но мы не общаемся. Это в СНТ, а я там редко бываю. Странное вообще место — это СНТ, скажу я тебе.

Валик посмотрел на большие настенные часы слева от белого шкафа. Ему показалось, что пустые глазницы черепа проследили за его взглядом. Стрелки показывали 20:18.

Гром подошёл к воротам, отодвинул тяжёлый засов, лязгнул ключами. Валик думал, сейчас створки распахнутся, и даже рефлекторно зажмурился, но мужчина толкнул створку на уровне груди, и перед ним открылась небольшая дверь, которой снаружи совсем не было видно.

— Идём! — он махнул рукой. — Не бойся, её тут нет.

Валик нехотя вышел наружу — плотно утрамбованная галька с песком вместо асфальта тянулась вдоль закрытых гаражных ворот. Ни одного человека. Никто не забирал и не парковал машину. Никто ничего не чинил. Стояла почти полная тишина. Только вдали различался шум автострады, который вдруг прорезала резкая сирена. Смолкла она так же внезапно, как и началась.

— Зачем он тебе, этот Леонтьев? — пробурчал Гром, запирая дверцу диковинным длинным ключом.

— С ним… что-то случится, — неохотно сказал Валик и тут же спохватился. Он же ничего не рассказывал про программу этому человеку, однако… когда мужчина выскочил на ту злополучную поляну, первым его вопросом был… «Ты снял этих подонков?» Впрочем, может, он имел в виду обычное фотографирование — чтобы написать заявление в полицию и приложить их фотороботы? Нет… когда Валик сказал, что один из них умрёт сегодня в колодце, мужик лишь пожал плечами и ответил, мол, чему быть, тому не миновать. Как-то так. Не удивился. Не стал задавать вопросы, как дотошный Куроносов. ОН ЗНАЛ.