— Эта дорога огибает СНТ и идёт к старой электростанции. Вот как раз перед той электростанцией есть тропинка, что выводит к твоей улице. Странно, что он там дом построил…

Гром постоял, вслушиваясь в далёкое гудение, потом, не говоря ни слова, резко ускорил шаг, и Валику пришлось чуть ли не бежать, чтобы не отставать.

— Почему странно?

— Гиблое место.

Валик помолчал, пытаясь синхронизировать темп ходьбы с дыханием. Получилось плохо. От пыли начали забиваться лёгкие и слезиться глаза. Жара усиливалась. Ему вдруг в голову пришла мысль, от которой, несмотря на катящий с него градом пот, он похолодел.

— А… а… если я тут… то кто… тогда там? Что будет с… родителями⁈ — он остановился как вкопанный, и Гром, пройдя ещё несколько шагов, тоже грузно затормозил — не сразу, а словно здоровенный тепловоз: шаркнув обеими подошвами стёртых каблуков, он словно наткнулся на стену. Вытер пот со лба.

Валик подумал, что Гром сейчас его ударит — такое у него было выражение лица. Свирепое, что ли.

— Я столько раз об этом думал, что чуть с ума не сошёл. Как там мои… без меня. Я ведь здесь. Уже давно. Они и забыли, как я выгляжу. Жена… дочка… Никто никогда не спрашивал, как я тут…

Ответ удивил Валика настолько, что он ошарашенно уставился на огромного мужика — в его водянистые серые глаза, подёрнутые дымкой, — в которых, так показалось Валику, проступили слёзы.

— Вот чёрт! — Гром резко отвернулся и неловко шкрябнул рукавом по лицу.

Валик почувствовал себя глупо. Он не мог предположить такой реакции, и знай он заранее, никогда бы не задал такой вопрос. Но теперь, когда Гром ответил (если это можно было назвать ответом), Валику стало совсем не по себе.

Его буквально пронзила, обожгла мысль, что… что, может быть, с ним случится то же самое, что и с этим устрашающим на вид мужчиной. Точнее — уже случилось. И весь вопрос заключался в том, сколько он здесь пробудет. И если до настоящего момента Валик хоть и понимал, что оказался где-то не совсем в таком месте, которое можно назвать его миром, но не сомневался ни на секунду, что завтра, максимум послезавтра, окажется в привычном окружении, а не в этом перевёрнутом с ног на голову зазеркалье. Однако…

— Но я знаю ответ на твой вой вопрос. — Гром повернулся к нему лицом. Его глаза снова горели ясным холодным огнём, будто и не было той секундной вспышки слабости.

Вдали прострекотал вертолёт. Заорали вороны на проводах — они разом взлетели, сделали круг и исчезли. Вновь стало тихо.

Валик напрягся.

— Идём, — Гром снова пошёл вперёд, но уже не так быстро. — Ты спросил, кто остался там. Я задавал точно такой же вопрос человеку, который всё это… который знает ответ. Это женщина. По крайней мере, она думает, что знает. Она всю эту кашу заварила. Она сказала мне, чтобы я не беспокоился. Пока я тут, в этом… мире, там моё место не пустует. И твоё, стало быть, тоже.