Валик с ужасом подумал, что цифры телефона он уже благополучно забыл, а переспрашивать сейчас точно было не время.

Гром кашлянул, и изо рта у него пошла кровь.

Валик испуганно отшатнулся.

Мужчина повторил номер.

— Запомнил?

— Нет, нет… не… то есть… да! Погодите, я сейчас сбегаю за помощью… подождите!

Валик резко поднялся, но Гром остановил его вялым взмахом руки.

— Поздно.

Он вдруг затрясся — мелкой исступлённой дрожью, словно через него пустили сильный ток. По телу, точнее как бы над ним — Валик видел такое впервые в жизни — словно прошла фиолетовая волна, за ней ослепительно белая, потом ядовито-зелёная. Гром хрипел, перевернулся лицом вниз и принялся бить руками по земле, но удары его были какими-то невесомыми.

Валик отвёл взгляд — смотреть на эту картину было невыносимо.

Когда стало тихо и он решился вновь посмотреть — оказалось, что он стоит, глубоко зажмурившись. На том месте, где только что лежал ничком Гром, никого не было.

Никого и ничего.

— Цифровая болезнь, — прошептал Валик. Он почувствовал жжение на руках. От страха сердце чуть не выпрыгнуло из груди, и он едва заставил себя остаться в тени куста.

— Господи, неужели я тоже…

Он снова зажмурился и стоял в таком оцепенении, пока не затекли ноги. Тогда он опустился на пыльную траву, лёг и, открыв глаза, уставился в полоску голубого неба на горизонте.

Неужели я тоже пробуду здесь, пока не состарюсь? — подумал он, и эта мысль почему-то уже не вызвала в нём столько ужаса, сколько каких-то полчаса назад.

Или меня раньше прикончит цифровая болезнь, как дядю Грома.

От мужчины не осталось и следа. Как будто его никогда и не было.

— Да нет же, был, — пробормотал Валик, нащупав в кармане шорт ключи от гаража и спичечный коробок.

Потом он вслух повторил телефонный номер.

— Нет, я смогу выбраться отсюда, — сказал он сначала нерешительно, а потом уже увереннее повторил: — Я смогу выбраться отсюда. Дядя Гром бы этого очень хотел.

Он почувствовал что-то мокрое на щеке, быстро повернулся — будто кто-то мог увидеть его секундную слабость, — но никого рядом не было, ни души. Валик опустился на здоровенный валун возле кустов и почувствовал, как горячая стремительная волна каких-то неведомых чувств начала подниматься из груди. Он не смог сдержать её, как ни пытался, и уже через мгновение подросток разрыдался, сидя на обжигающем камне. Слёзы капали на сухой песок и мгновенно исчезали. Он не стыдился своих чувств. За те несколько часов, что он провёл с этим человеком, Валик впервые осознал, каким бездонным и беспросветным может быть одиночество и как дорог может стать тот, кто протянет тебе руку помощи. Пусть даже на краткое мгновение.