— Не знаю! Да! Ты же видишь! — чуть не плача, ответил Валик.

— Почему дата не сегодняшняя?

— Не знаю.

— Надо проверить… — Гонщик взялся левой рукой за ручку двери, и Валик похолодел.

В ту же самую секунду из-за угла вырулил «УАЗ» с надписью «Росгвардия» на боку. Из машины выскочили два здоровенных амбала с автоматами и, оглядевшись, зашли внутрь.

Гонщик чертыхнулся.

— Вот стерва… она ментов вызвала.

Несмотря на нависшую опасность, Валик почувствовал облегчение. Он чуть было не выскочил, чтобы броситься к патрульным и рассказать всё как было, однако спутник, словно почувствовав этот порыв, повернул голову и тихо сказал:

— Только попробуй. Пристрелю.

Валик увидел в его руке вороненый пистолет.

— Если хоть кому-то заикнешься, что видел, ты не жилец. И твои родичи тоже. То есть сначала они.

Джип вырулил из тени огромного дуба на дорогу.

Через пять минут они приехали к спортбару. Гонщик сделал движение стволом и, ни слова не говоря, подбородком указал на дверь.

Трясущимися руками Валик едва справился с ручкой. Он вышел из авто, на ватных ногах добрел до велика, отвязал его от столба — каждую секунду ощущая на себе тяжелый взгляд водителя — и покатил домой.

Руки так сильно дрожали, что он едва удерживал руль, петляя, словно пьяный. Пришлось сделать круг, чтобы убедиться, что за ним не следят. Впрочем, они наверняка знали адрес, так что эти предосторожности были ни к чему.

А когда он подъехал к дому и увидел свет в окне кухни, то и вовсе чуть сознание от страха не потерял. Отец проснулся? А может, бандиты уже внутри — ждут его? Как объяснить, где он был? Что вообще делать? Видели ли его росгвардейцы? Наверняка барменша запомнила лицо… его будут искать как свидетеля, ведь он говорил с убитым последним.

Дрожь не унималась.

Он с трудом закатил велосипед в подвал и направился к лифту.

Когда Валик открыл дверь квартиры ключом (едва попав в замочную скважину), то ожидал, что в коридоре тут же кто-то появится. Но никто не выходил. Это был плохой знак. Очень плохой.

В животе заныло. В полной тишине парень скинул кроссовки и на цыпочках пошел на кухню, на ходу пытаясь понять, есть ли там чужие.

«Они знают всё про тебя. Они сотрут тебя как муху. Но сперва всех твоих родных и друзей. Чтобы ты увидел и почувствовал — это всё из-за тебя!» — всплыли в голове слова Гонщика, и стало совсем не по себе.

— Где ты был, сын? — отец как ни в чем ни бывало жарил яичницу. Он повернул голову, когда Валик вошел на негнущихся ногах.

— Э… помнишь, я рассказывал, что хочу… начать бегать по утрам? — совершенно неумело соврал он. Ничего лучшего в голову не пришло, хотя голос предательски дрожал.