Мне, признаться, уже начинало нравиться шокировать местных обитателей теми словесными кружевами, которые у меня получались как бы сами собой. Моя привычная манера речи из будущего здесь работала как гипноз. Вот и сейчас мужик замолчал, прищурился и стал подозрительно меня разглядывать. Скользнул взглядом по моей поношенной, дешевой одежде, потом посмотрел в лицо.

Казалось, он сейчас реально попросит меня задрать губу, чтобы проверить, насколько у меня здоровые зубы — ну чисто как на конной ярмарке. Явно опытный и тертый жизнью торговец никак не мог свести концы с концами: в его голове жестко диссонировало то, что он видел, с тем, как грамотно и хлестко этот оборванец говорил.

А у меня в голове тем временем уже крутились шестеренки, выстраивая новую схему. Зачем мне бегать по городу, искать каких-то непонятных скупщиков, если можно попробовать наладить коммерцию прямо с ним? Мужик на вид не отвратительный, хватка у него есть, точку на рынке держит уверенно.

— Хорошо, — вдруг выдал я с абсолютно серьезным лицом. — В знак нашего возможного будущего сотрудничества и того, что вы в дальнейшем будете брать свой честный процент с продаж, я готов пойти вам навстречу. Я забираю эти сапоги прямо сейчас… за два рубля.

Торговец натурально поперхнулся воздухом. Его глаза округлились.

— Вот как сейчас сказал, так я тебя взашей от прилавка и выгоню! — возмущенно булькнул он, хватаясь за бороду. — Ты же сам только что три давал⁈

— Вот, уважаемый, — я широко и искренне усмехнулся. — Оказывается, три рубля — это уже не такая и маленькая цифирь, верно?

Мужик замер на секунду, переваривая мою наглость, а затем посмотрел на меня и вдруг заливисто, густо рассмеялся. Он хохотал так, что его роскошная рыжеватая борода тряслась, а на нас начали оборачиваться соседние торговцы и случайные прохожие.

— Ну, шельмец! Будь по-твоему! — он в сердцах, но с нескрываемым уважением махнул рукой и впихнул мне сапоги.

Я отсчитал три рубля. Едва товар оказался у меня в руках, появилось прямо-таки зудящее, нестерпимое желание немедленно сменить свои старые обноски. Я переобулся прямо там, у прилавка. Нога легла как влитая. Я с облегчением выдохнул, но свои старые, растоптанные отцовские сапоги выкидывать не стал. Бережно передал их одному из своих малолетних сопровождающих, чтобы подержал. Я их обязательно починю. Найду чем, найду как. Благо, руки у меня растут из нужного места.

Закончив с примеркой, я облокотился на прилавок и снова посмотрел на бородача, но уже совершенно другим, цепким взглядом.

— Уважаемый, а что если мы будем приносить вам разные механизмы? — тихо спросил я. — Ну, например, сломанные самовары, керосиновые лампы, лампады, хитрые замки или что-то подобное. Мы восстанавливаем, вы ставите на прилавок и продаете. Свой честный гешефт с этого стабильно получаете. Как вам мысль?