— Эка цаца! — нагло ухмыльнулся Аркадий, грубо схватил её за руку и рывком прижал к себе. — Ух, какая! Ох, и как же крепко я буду тебя любить, когда ты станешь моей женой! Да к чему ждать свадьбы? Давай-ка прямо сейчас! Надо же мне знать, какой товар я на рынке задорого покупаю.
Он начал силой прижимать её к себе, жадно ища губами её рот. Нора отчаянно крутила головой и в какой-то момент со всего размаху ударила потенциального жениха лбом прямо в нос. Кровь еще не успела хлынуть, как она с силой ударила коленом по тому самому месту, которым так отчаянно норовил прижаться к ней похотливый, уверенный в своей безнаказанности самец.
А затем, вся в слезах, Элеонора сделала два резких шага к выходу, чтобы поскорее сбежать из этого кошмара… Но вдруг остановилась. Посмотрела на брошенные розы. Вернулась к ним и быстро подхватила цветы, больно уколовшись об острые шипы.
— Какой же всё-таки гад! — сквозь слезы прошептала Элеонора, внезапно осознав, что вроде бы обращалась к скорчившемуся от боли Аркадию, но думала при этом всё равно о Прохоре.
Друзья, моя (Гурова) новинка про военврача в 1941-м. Не пропустите!
Тактический медик, спасая бойца, попал в прошлое.
Позади ад, впереди — тоже. Навыки хирурга будущего против кошмара 1941 года. Честная история о прошлом и настоящем:#597528
Глава 11
Калуга
10 мая 1887 года
— … И зная, какие у человека, скажем, брови, форму его подбородка или разрез глаз, можно составлять портрет преступника, как мозаику. Попробуйте как-нибудь на досуге посадить толкового художника, пусть он нарисует вам на карточках десять-пятнадцать разных вариантов носов, губ и бровей… — продолжал я мягко, но уверенно накидывать революционные идеи криминалистики молодому офицеру, вышагивая перед тяжелым дубовым столом.
За окном конторы глухо, ритмично ухали заводские машины, стекла мелко подрагивали в рамах, а в кабинете висел густой запах дешевого табака и машинного масла. Кто здесь так курит? Никилай Иванович?
А офицер, словно мальчишка. Забылся обо всем, увлеченно меня слушает, как словно бы в театр одного актера пришел.
В тусклом свете, пробивающемся сквозь немытые окна, его новенький, с иголочки мундир, блестящие пуговицы и строгая портупея казались лишь громоздкой декорацией. В какой-то момент я с холодным удовлетворением ощутил, что имею над этим представителем власти чуть ли не абсолютную психологическую власть.
Я плел кружева из слов. Мои красочные рассказы о том, как можно методично и научно ловить преступника, сдобренные ярчайшими примерами, — естественно, нагло стянутыми из книг, — завораживали его. Я ввернул историю про гениального злодея, профессора Мориарти, как пример идеального антагониста для сыщика. А потом, войдя в раж, трагичным шепотом поведал о том, какой кровавый ужас творится в туманном Лондоне и как там прямо сейчас свирепствует неуловимый Джек Потрошитель.