— Да-да, конечно… Это весьма логично, — на автомате пробормотал офицер, тяжело опускаясь обратно в кресло.

А секунду спустя он вдруг встрепенулся, осознав,как именно я сейчас выкрутил ситуацию и каким тоном с ним говорил. Он вскинул на меня ошарашенный взгляд:

— Постой… Да как ты со мной разговариваешь⁈ Как ты смеешь мне условия ставить⁈

— Прошу великодушно простить меня, господин офицер, но это лишь констатация факта, — спокойно и с легким поклоном ответил я.

— Конста… Кто ты такой⁈ — воскликнул он, окончательно растеряв всю свою вальяжность и непонимающе уставившись на меня.

А мне, оказывается, чертовски нравится шокировать людей. Прямо-таки наслаждаюсь я этим чувством легкого превосходства. Думаю, появись такой уникум, как я, где-нибудь лет на сто пораньше, меня бы точно потащили в церковь — бесов изгонять. Да и в наше время наверняка найдутся те, кто с радостью это посоветует. Но, с другой стороны, вряд ли бесы наделяют простолюдина академическим умом и образованием. Сейчас книги, может, удовольствие и дорогое, но вполне доступное. Даже в здешней Калуге есть публичная библиотека, двери которой открыты практически для каждого. Вот только вряд ли там часто встретишь чумазого фабричного рабочего, которому чтение сложных трактатов ни к селу ни к городу.

Кто захочет логично объяснить мое нетипичное для мастерового поведение — тот обязательно найдет разумные доводы. А если я продолжу прятаться за маской простака и играть откровенного дурачка, то эта жалкая роль прилипнет ко мне намертво, и именно она будет уготована мне в будущем.

Нет уж, увольте. Буду гнуть свою линию: мой покойный отец, царство ему небесное, многому меня научил, и книг я в детстве перечитал уйму. Где эти книги сейчас? Ну так батюшка перед самой смертью их кому-то продал за бесценок. Идите, ищите, ведите следствие, господа жандармы, если вам больше заняться нечем.

Удивительно, но наш разговор, как я вдруг осознал, шел даже не под протокол. На столе не было ни чистого бланка, ни чернильницы. Офицер лишь формально отрабатывал спущенные сверху указания, не желая глубоко вникать в суть.

— Я понял, что ты не виноват, — наконец, тяжело вздохнув, произнес он. — За тебя уже поручился начальник Главных паровозных мастерских, а ваш ведущий инженер и вовсе понесся к самому губернатору с жалобами на произвол. Если ты действительно такой умный, как хочешь казаться, то должен понимать, насколько все это серьезно. Так что я с тобой поговорил, ситуацию понял. А дальше решать уже не мне. Уж как-нибудь выволочку от своего начальства я вытерплю. Но запомни: если меня прижмут, то не обессудь. Надо будет — я подтвержу на бумаге, что имел самые веские подозрения в отношении тебя. И поверь моему опыту, живо найдутся свидетели, которые клятвенно подтвердят, что это именно ты сломал деталь, а потом еще и стращал рабочих, подбивая их оказывать сопротивление законной власти.