— Сюда! Быстро! Кто-то сломал паровые машины! — во всё горло заорал я.
Мозг работал лихорадочно. Я быстро сообразил, что поговорка «на воре шапка горит» работает не всегда, и в жизни далеко не каждый, кто кричит «держи вора!», является преступником. Так что нужно было брать инициативу в свои руки.
Откуда только все повылазили! Уже через мгновение целых четыре человека бежали в сторону парового отделения. Я был почти уверен, что диверсант не успел уйти далеко.
— Ты что творишь? — услышал я выкрик Рудольфа Карловича, спешащего ко мне. — Сучонок, ты зачем машины разбил?
— Я? Паровые машины разбили! А сделал это либо человек-невидимка, либо… Он ушёл туда, через служебные двери, с другой стороны! — выкрикивал я, яростно указывая рукой направление.
Ну что же они стоят, скорее бежать!
А если я сам побегу в погоню, то… А вот и путь мужики перегородили. А с ними была свинья в человеческом обличье. Слишком он быстро тут оказался.
Это плохо. Выходит, что злоумышленник… не он? Этот свин просто не мог бы так быстро обежать здание и выйти сюда.
— Хватай негодника! — прокричал неожиданно вынырнувший из толпы рабочих Эраст. — Я видел, как он сюда заходил! Это он!
Свин стоял и зло пялился на меня. Настоящая скотина. Меня тут же попытались схватить за руки, но я, невероятным усилием воли и за счет собственной изворотливости, не давался.
— Оставьте меня! Я же не сбегу! — рявкнул я.
Прозвучало это совершенно не моим, не подростковым голосом. Это был рык, с которым взрослые мужики идут в штыковую атаку. Решительный, жёсткий, стальной.
Вот же засада. Я подставился? Нет, меня ждали, меня видели. Но мог уйти. Вот только это мое желание справедливости и чтобы все всегда работало. Но не жалею. Правильно, что полез к машинам. Если бы не я, котлы могли бы и рвануть. Осталось только убедить в этом, как и в том, что я не имею отношения к диверсии, остальных.
От автора:
Он оказался в 1941 году. Враг рядом и нужно сражаться. Потому что он — советский человек конца двадцать первого века. Сильный, умный, беспощадный и милосердный.#438284
Глава 3
Калуга
10 мая 1887 года
Начальник Калужских главных железнодорожных мастерских, Илья Александрович Скорняков, вопреки своему обыкновению, прибыл на службу ещё прежде утреннего гудка. Станки еще не начали раскручиваться, а мастера только-только готовились раздавать наряды рабочим. При других обстоятельствах такое раннее появление начальства непременно вызвало бы глухое недоумение, а то, может, и молчаливый переполох у подчиненных, но только не сегодня утром.
Ступив на брусчатку внутреннего двора, Илья Александрович сразу заметил неладное: у кирпичного здания парового отделения скопилась плотная, злым роем гудящая толпа мастеровых. Не то чтобы Скорняков панически боялся скопления народа, но всё же почувствовал, как выпрямился хребет — будто палку под сюртук вставили, как говаривал батюшка, который хотел сделать из сына эталонного дворянина.