— Чудо! — усмехнулся инженер, всплеснув руками. — Рудольф Карлович, выдайте Прохору десять… нет, пятнадцать, рублей.
И… смотрит на меня. Понятно, что должен сейчас кинутся, мол, премного благодарен, чуть ли не руки целовать. Такого унижения, которое стало нормой, ждут.
— Благодарю, господин главный инженер, — сухо сказал я.
Хотя думал, что это манна небесная. Пятнадцать рублей! Вот только если чуть критически подойти к делу, то очень мало. Вот так выковать деталь — такое новаторство, сродни чародейства. Но я сделал, сэкономил может и неделю.
— Господин главный инженер, — уже в который раз пытался что-то сказать Рудольф Карлович.
— Ну что ж ты пристал, как банный лист? — сказал с раздражением, перекрикивая гул работающих машин, инженер.
— Помер Данила… самоубился в околоточной, — сказал Карлович.
И тут меня накрыло…
От автора:ТОП-50. Очнулся в теле князя в центре сражения! Скелеты? Некромаги? Система? СОВСЕМ ДРУГОЙ МИР! Боярка, система в картинках Андер Арес
#445717/4140514
Глава 7
Калуга
11 мая 1887 года
Данилу убили. Я даже не сомневался, что это именно так, глупо было бы обманывать себя и думать иначе. И мне вдруг стало невыносимо, до боли жаль этого нескладного человека. Тем более, что это из-за меня он понес совершенно незаслуженное наказание. Пострадал, расплачиваясь за мои амбиции или ошибки.
Ведь здесь ни о каком официальном смертельном приговоре не могло идти и речи. Ясно как день: его убрали втихую, хладнокровно, лишь бы заставить замолчать. Чтобы не сболтнул чего лишнего. Но это «лишнее» мне и так было прекрасно известно. Может быть, на поверхности плавали не все фигуранты этой грязной игры, но большинство из них я знал точно. И если сейчас копнуть под того же Эраста, которого, к слову, почему-то не было на месте, то зловонной субстанции уж верно польется столько, словно прорвало старую городскую канализацию. Затопит всех.
Я стоял, нахохлившись, смурнее грозовой тучи. Чувствовал на себе этот липкий, жалостливый взгляд, от которого внутри все закипало еще сильнее. Никогда, ни в прошлой жизни, ни в начале этой, я не стремился вызывать к себе сочувствие. А уж в таком душевном состоянии, как сейчас, я мог бы уничтожить, хотя бы даже и словесно, любого, кто посмел бы так на меня смотреть.
Всех и каждого. Но только не её.
Ведь это Элеонора смотрела на меня с такой неприкрытой болью. Она словно кожей чувствовала, какие темные, тяжелые эмоции бурлят сейчас во мне. Я все же заставил себя поднять глаза на девушку. Оказалось, что эта неприступная Снежная королева обладает отнюдь не ледяным сердцем. Или же в ее душе наконец-то наступила оттепель? Серебристая слеза, скатившаяся по ее бледной щеке, словно капля с тающей весенней сосульки, безоговорочно выдавала ее скрытую, хрупкую чувственность.