Весьма вероятно, что прозвучи сейчас сухой ружейный выстрел в потолок или хотя бы грозное, поставленное предупреждение — толпа бы дрогнула и никто бы не рыпнулся. Русский мужик к власти привык относиться с опаской. Вот только те, кто пришел меня забирать, явно не ожидали такого слаженного отпора и откровенно растерялись.
Околоточный с мольбой косил глазом на молодого жандармского офицера, ожидая от него даже не столько моральной поддержки, сколько прямого приказа к действию. А тот, в свою очередь, растерянно моргал, глядя на ощетинившихся мужиков. Явный шок. Белая кость, дворянин, с пеленок привыкший к тому, что при виде мундира простолюдины покорно гнут спины да шапки ломают.
Хотя, если честно, мне хотелось верить в лучшее: возможно, этот юноша с погонами просто осознавал незаконность происходящего, потому и не рубил с плеча. Не может же быть, чтобы в Калужской губернии, где губернатором сидит весьма деятельный и не запятнавший свою репутацию человек, полиция сплошь состояла из отпетых негодяев и самодуров.
— Что здесь происходит? — внезапно прорезал напряженную тишину басовитый, властный баритон. — А ну, прочь с дороги!
Толпа неохотно, но быстро расступилась. В цех по-хозяйски, я бы даже сказал, с некой рабовладельческой уверенностью, вышагивая начищенными сапогами, вошел начальник Главных паровозных мастерских — господин Скорняков. Да, спектакль продолжается.
Об этом будут судачить в городе. Прошка, может и прозвище какое придумают, например, Паровоз, заставил многих господ, а еще весь завод, волноваться. Заварил я кашу, но иначе было просто нельзя. Иначе — это сломать себя, изменить принципами, потерять лицо.
Глава 10
Калуга. Главные паровозные мастерские.
10 мая 1887 год.
Лично я видел его лишь издали, мельком. И уж тем более ни разу не слышал его голоса — ни я нынешний, ни мой реципиент Прошка. А это красноречиво говорило о том, что начальствующая особа не так чтобы сильно марала руки повседневными заводскими заботами, предпочитая отсиживаться в теплом кабинете.
Так что у меня сразу появился скепсис по поводу того, что директор, или как так называется его должность, радеет за предприятие. Было бы иначе, то он и вчера никуда не уехал, а беспокоился и за завод и о заказе. Ладно люди, за них тут не так уж и принято беспокоиться.
Но авторитет у начальника завода был огромный. Тут же все, может только в меньшей степени ведущий инженер, дышать стали через раз и глазами поедают начальника.
— Господин Скорняков, — наконец отмер жандарм, вытягиваясь в струну. — Мы пришли, чтобы пригласить… одного ученика вашего завода на дознание. А вот сейчас увидели явное препятствие закону, о котором я буду вынужден доложить губернатору. Это что такое? Бунт? Мне нужно знать.