Сперва я подумал, что жандарм форменный идиот. Чего спрашивать? Сам определи. А после понял… Это он Скорнякову предлагает определить, что тут происходит, как угодно начальнику завода, то и есть. Ужас! И я еще грешил на коррупцию в будущем?

— Илья Александрович, — из-за широкой спины директора вынырнул наш ведущий инженер Николай Иванович и, перехватив инициативу, обратился прямо к жандарму: — Если же вопрос состоит исключительно в том, чтобы побеседовать с мальчишкой, то мы вполне можем предоставить вам место для дознания прямо здесь, на территории мастерских.

— А действительно, господа офицеры, ну побеседуйте тут. Как там в народе говорится? За спрос не дают в нос? — Скорняков сыто усмехнулся, закладывая большие пальцы рук за жилет. — Так же в народе говорят. И мне лишние слухи не нужны.

В принципе, такой оборот меня более чем устраивал. Идти в околоток, где в сырой камере можно ненароком, совершенно не желая того, «самоубиться» или свернуть шею, поскользнувшись? Нет уж, увольте покорнейше, подобная участь меня совершенно не прельщала.

Пауза затягивалась. Было отчетливо видно, что околоточный надзиратель, имеющий, видимо, какое-то местечковое влияние на офицера, сверлил того злым, недовольным взглядом. Полицейский словно безмолвно кричал:«Что ж ты молчишь, ваше благородие⁈ Мы же договаривались!» . Вот только офицер решил иначе.

— Безусловно, господа, я считаю, что это приемлемый выход из положения, — деловито произнес жандарм, явно используя эту затянувшуюся паузу, чтобы собрать рассыпающиеся мысли и сохранить лицо. — Предоставьте нам, пожалуйста, помещение, чтобы мы могли спокойно допросить подозреваемого. Но предупреждаю: если по итогам я приму решение произвести законный арест, вы тому препятствовать не станете. А между тем, я все равно буду вынужден составить рапорт о том, сколь неблагодушная и взрывоопасная атмосфера царит у вас на заводе.

— Пожалуй, побеседуем в моем кабинете, — кивнул инженер, а затем властным жестом указал на выход из цеха. — Прошу вас, господа. Я вас провожу.

Я двинулся следом. На мгновение мне, по старой, въевшейся в подкорку привычке, страшно захотелось свести руки в замок за спиной, словно меня уже конвоируют по этапу. Но я вовремя одернул себя и, напротив, расслабленно опустил их вдоль туловища, дабы не соблазнять конвой.

Арестовывать они меня пришли, надо же… Я шел сквозь расступающийся коридор хмурых рабочих и спиной чувствовал их тяжелые взгляды. Если бы пять минут назад здесь проскочила хоть одна шальная искра — один Бог знает, какой бы кровью умылся сегодня этот завод.