Люди просто делились своей жизнью. Без цензуры, без фильтров, даже без редактуры или монтажа. И другие люди смотрели, комментировали, благодарили.
Я смотрела на этот поток и чувствовала, как в голове начинает складываться картинка.
Я вернулась к дивану, где все еще сидели остальные.
— У меня есть мысль, — сказала я, садясь на свое место. — Насчет Моравии.
Глеб поднял на меня вопросительный взгляд. Елена отставила бокал. Август подался вперед.
— Слушаем.
Я показала им коммуникатор с открытым порталом.
— Сегодня был запущен видеопортал. Сюда любой может загрузить запись, и любой может ее посмотреть. И оставить комментарий. За первые часы — больше тысячи видео. Люди снимают всё подряд: рецепты, уроки, своих котов. Им интересно, они делятся, обсуждают.
Волконский нахмурился.
— И при чем здесь Моравия?
— Представьте, что произойдет, если мы начнем загружать туда видео про Моравию. Про то, как сто лет назад сослали не только преступников, но и детей, стариков, обычных людей. Про то, что там сейчас живут те, кто никогда не видел материка, но вынужден расплачиваться за чужие грехи. Про несправедливость векового отчуждения.
Елена отставила бокал.
— Вы предлагаете устроить публичную кампанию?
— Да. Сейчас о Моравии никто не говорит. В газетах молчат, в новостях — ни слова. Люди просто не знают, что там происходит на самом деле. А если узнают? Если увидят лица, услышат истории?
Я говорила быстро, слова обгоняли мысли.
— А если эти видео посмотрят на самом острове? — спросила Елена.
— Это еще важнее, — кивнула я. — Сейчас им там рассказывают, что материк — это сплошные враги, что их всех ненавидят, что пощады не будет. А если они увидят, что кто-то здесь знает правду и готов ее говорить? Что кто-то сочувствует, поддерживает, требует справедливости?
Август смотрел на меня с сомнением.
— Имперский совет не обязан реагировать на какие-то видео.
— Не обязан, — согласилась я. — Но если об этом заговорят в городе, если начнутся митинги, если газеты подхватят — им придётся хотя бы сделать вид, что они что-то делают. А мы сможем использовать это, чтобы протолкнуть идею переговоров.
Август поднялся, прошелся по комнате.
— Допустим, мы запишем эти видео. Как мы передадим их на остров?
— У меня есть знакомые контрабандисты, — снова вмешалась Елена. — Работают с Моравией, возят лекарства, продукты. Через них можно передать что угодно.
— Коммуникаторы, — сказала я. — Если мы передадим на остров партию коммуникаторов с доступом к порталу, они смогут смотреть наши видео и, возможно, даже отвечать.
— Коммуникаторы нужно модифицировать, — заметил Волконский. — Чтобы сигнал не отслеживался.