Она сделала паузу, давая нам осознать.
— Империя не стала разбираться. Просто собрала всех, у кого в роду была хоть капля некромантской крови, и вышвырнула на необитаемый остров в Северном море. Ни суда, ни следствия, ни права на апелляцию.
— Но они же могли быть опасны, — тихо сказала Кристина.
— Могли, — согласилась Елена. — Как и все мы.
Я смотрела на нее и видела, как в ее глазах загорается холодный, сдержанный гнев.
— За сто лет на острове сформировалось общество, — продолжала она. — Оно не монолитно, и это важно. Высший слой — потомки тех самых опасных преступников и магов, которые были лидерами в первые годы. Они выживали в жесточайших условиях: голод, холод, отсутствие инфраструктуры, борьба за власть. Это закалило их, сделало жестокими, прагматичными, безжалостными. Они ненавидят материк и хотят реванша. Для них война — способ отомстить и получить ресурсы.
Глеб слушал, не шевелясь. Кристина вжалась в кресло, бледная.
— Средний слой, — продолжала Елена, — Потомки обычных людей, которые просто родились не с тем даром. Крестьяне, ремесленники, ученые, врачи — некроманты-целители, которые использовали дар во благо. Они построили на острове жизнь с нуля. У них есть дома, семьи, работа. Они не хотят войны. Они хотят, чтобы их оставили в покое. Или, в лучшем случае, чтобы им разрешили вернуться и жить нормально. Для них Моравия — единственная родина. Они не испытывают личной ненависти к империи, но впитали с молоком матери рассказы о несправедливости. Их легко мобилизовать, если пообещать лучшую жизнь.
Она отпила воды из стакана, который Волконский поставил перед ней.
— Теперь о том, почему не все хотят войны. Во-первых, страх. Война — это смерть. Люди, у которых есть что терять, не хотят рисковать. Они помнят, что империя сильнее, что у нее больше ресурсов, что вторжение может закончиться полным уничтожением.
Она загнула палец.
— Во-вторых, усталость. Сто лет изоляции истощили ресурсы острова. Там не хватает еды, лекарств, магических материалов. Люди выживают, а не живут. Они устали бороться.
— И в-третьих, раскол в элите. Даже среди верхушки нет единства.
— Значит, Александр — человек высших, — сказала я. — Он их агент.
— Скорее всего, — кивнула Елена. — Завербован обещаниями власти, бессмертия или чего-то еще. Но если ритуал проведут, и Завеса падет, на материк хлынут все. Империя ответит ударом на удар. Начнется резня, в которой погибнут и те, кто хотел войны, и те, кто её не хотел.
В кабинете повисла тишина. Волконский выпустил очередное кольцо дыма, и оно медленно поплыло к потолку, тая в воздухе.