— Пришлось, — я высвободилась из объятий и прошла внутрь. — Оборудование работает?

— Работает, — кивнула Катя. — Что ты задумала?

— Запишем подробное видео. Всю хронологию, все факты, все доказательства.

Глеб приехал через полчаса. Кристина шла рядом с ним, держась за его руку. Лицо у неё было бледным, но глаза уже смотрели осмысленно.

— Садись, — Катя пододвинула ей стул. — Чаю хочешь?

— Спасибо, — Кристина села, обхватила ладонями горячую кружку.

— Я хочу, чтобы мы записали большое видео-объяснение. Справишься? — спросила я.

Кристина кивнула.

Глеб стоял рядом, положив руку ей на плечо.

Катя быстро расставила камеры. Мы уселись за стол — я, Глеб, Кристина. Август стоял в углу, за кадром, скрестив руки на груди. Елена и Волконский в чате порадовались, что мы в порядке, но отказались светиться — их лица и так слишком известны в определённых кругах.

Катя села за пульт, поправила софиты.

— Готово, — сказала она. — Можем начинать.

Я заговорила первой.

— Меня зовут Виктория Захарова. Вы могли видеть меня в новостях последних недель — я бывшая жена Александра Воронова. То, что я расскажу сейчас, покажется невероятным. Но у нас есть доказательства.

Я сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Всё началось несколько месяцев назад, когда в городе произошло убийство. Мы с моей подругой Кристиной были рядом, в соседней квартире. Нас позвали помочь, но парень уже был мертв. Мы нашли его в центре пентаграммы, со следами ритуального вскрытия вен. Тогда мы ещё не знали, что это первое звено в цепи событий, которые могли привести к катастрофе. Вскоре после этого было нападение на художницу Лихачеву, а нападавший на неё был удивительно проинформирован о ее давней травме.

Глеб подхватил:

— Я Глеб Орлов, лекарь-манипулятор третьей городской больницы. Вскоре после того убийства я начал замечать странные совпадения. Жертвы нападений имели одну общую черту. Все они были дальними родственниками семи магов, которые сто лет назад поставили Завесу над Моравией.

Глеб добавил детали про архив, про своих родителей, про то, как они собирали информацию о невинно сосланных на Моравию. Про странности – как наша коллега начала преследовать директора, как сам директор вел себя странно.

— Меня зовут Кристина Соколова. Я стажёр-диагност, и у меня есть редкий дар — чистое видение. Я могу видеть энергетическую структуру людей, их болезни, их... уязвимости. Этим даром воспользовались, чтобы мной манипулировать.

Её голос дрогнул, но она продолжила:

— Александр Воронов подарил мне цепочку и кольцо. Я думала, это знак внимания. Оказалось, что цепочка – подчиняющий артефакт. Через него мной управляли, заставляли делать вещи, которые я не контролировала. Я не помню, как нападала на людей. Я не помню, как внушала Анне Сергеевне преследовать Александра. Я была марионеткой. Я хочу, чтобы все, кто пострадал, знали — я не хотела этого. Я была такой же жертвой, как и вы. После того, как о моем участии догадалась Виктория, Александр уничтожил цепочку, а кольцо на моем пальце оказалось взрывным артефактом. Он хотел взорвать его, когда в квартире окажется Виктория. Но она успела догадаться и кинуть его в окно.