Дмитрий снова поклонился, благодаря за совет, и, получив разрешение удалиться, вернулся к своей лошади, где его уже ждал Феррейра.

Оставшуюся часть дня они ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Дорога петляла между холмов, открывая то виды на далёкие горные цепи, то на прибрежные равнины, где белели паруса рыбацких лодок. Только к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые, медовые тона, Феррейра, подъехав ближе, заговорил, понизив голос так, чтобы его слышал только Дмитрий:

— Ты, наверное, догадываешься, что подобный подарок, как тот вечер с той куртизанкой, стоит немалых денег. И я хочу, чтобы ты знал, сколько именно заплатил за тебя Сигэнори-сама, чтобы ты мог оценить всю щедрость этого жеста и не тратил эти деньги попусту, если когда-нибудь окажешься в подобном положении сам.

Дмитрий удивлённо поднял брови. Он, конечно, предполагал, что услуги куртизанки высшего ранга не дёшевы, но конкретная цифра была для него такой же загадкой, как и всё, что касалось здешней экономики.

— В этом мире, Дзимитори, — продолжал священник, — плата за подобные услуги редко измеряется деньгами в привычном для нас смысле. Здесь в ходу рис, шёлк, серебро, а иногда и земельные наделы. Но в данном случае Сигэнори-сама расплатился серебряными монетами — моммэ. Один моммэ равен примерно трём с половиной золотым риё, а риё, в свою очередь, — это монета, на которую можно было купить около ста восьмидесяти килограммов риса. Стоимость вечера с таю зависит от её статуса, от места, от длительности встречи и от того, какие дополнительные услуги она предлагает.—Феррейра помедлил, словно собираясь с духом.— Обычно таю такого уровня берут от десяти до двадцати моммэ за вечер. Но Умэдзоно — одна из самых знаменитых в этом городе, и её услуги ценятся дороже. Когда мама-сан, хозяйка агэя, узнала, что клиентом будет белый варвар из далёких северных земель, она, по слухам, была сначала удивлена, а потом, смекнув, что подобная редкость требует особого подхода, взвинтила цену вдвое. Она потребовала пятьдесят моммэ за одну ночь.

Дмитрий присвистнул сквозь зубы, чем вызвал лёгкую усмешку священника.

— Пятьдесят моммэ, — повторил он, пытаясь осмыслить эту цифру. — И сколько это в переводе на наш, европейский счёт?

— Приблизительно, — ответил Феррейра, — это цена хорошего боевого коня или нескольких десятков кусков шёлка высшего качества. Для простого крестьянина это сумма, которую он не заработает за всю свою жизнь. Даже для зажиточного самурая это не пустяк.

— И даймё согласился?