Наконец, на исходе шестого дня пути, кортеж подошёл к столице сёгуната — Эдо. Город открылся взгляду не сразу: сначала потянулись предместья, густо застроенные деревянными домами, перемежающимися с рисовыми полями и огородами. Затем дорога стала шире, лучше утрамбована, и по обе стороны её появились высокие заборы, за которыми угадывались сады и дворы богатых домов. Вскоре показались и стены замка сёгуна — массивные каменные укрепления, сложенные из огромных, тёсаных валунов, с башнями, чьи черепичные крыши вздымались к небу. Вокруг замка кипела жизнь: торговцы, ремесленники, самураи, носильщики, крестьяне с товарами — все они двигались в едином, слаженном потоке, управляемом множеством невидимых правил и обычаев.

Дмитрий, спешившись у ворот, где их встретили чиновники, отвечающие за размещение гостей, невольно замер, разглядывая эту суету. В его прежней жизни он бывал в крупных городах — Москве, Питере, даже в Париже, — но этот средневековый мегаполис, где не было ни машин, ни электричества, ни бетонных высоток, производил на него не меньшее впечатление. Всё здесь двигалось и дышало по-своему, подчиняясь ритмам, о которых он прежде мог только читать в учебниках.

— Добро пожаловать в Эдо, Дзимитори, — услышал он голос Феррейры, который, спешившись, стоял рядом, опираясь на свой бамбуковый посох, и с улыбкой наблюдал за его реакцией. — Здесь ты увидишь, как устроена настоящая власть в этой стране. И, если повезёт, даже сможешь поговорить с теми, кто эту власть олицетворяет.

Размещение в замке оказалось делом непростым. Даймё Сигэнорри, как один из влиятельных вельмож, имел право на покои в одном из внешних дворов замка — скромные по сравнению с апартаментами самого сёгуна, но достаточно просторные, чтобы вместить его свиту и прислугу. Дмитрия, как приближённого мастера, поселили в небольшой комнате рядом с покоями Феррейры, что было большой честью для человека его статуса. Чиновники, ведавшие размещением, встретили появление белого чужеземца с заметным любопытством, но не выказывали открытого удивления, привыкшие к тому, что при дворе можно встретить самых разных людей.

Уже в первый день по прибытии Дмитрий столкнулся с тем, что его внешность вызывала неподдельный интерес у других гостей замка. Пока Сигэнорри занимался формальными делами — представлялся сёгуну, обменивался приветствиями с другими даймё, — Дмитрий, оставленный на попечение Феррейры, оказался в центре внимания нескольких самураев из других провинций. Они смотрели на него с тем же смешанным чувством любопытства и настороженности, с каким когда-то смотрели на него крестьяне в прибрежной деревне, но их взгляды были острее, оценивающее, и Дмитрий чувствовал, что его рассматривают не как диковинку, а как возможного противника или союзника.