— Сакакибара Сигэнорри, я слышал о твоих успехах на южной границе. Говорят, ты выстроил такие укрепления, что ни один враг теперь не решится напасть на твои земли. И что во главе этого дела стоял этот чужеземец, которого ты мне привёл. Я хочу услышать от него самого, как ему удалось то, чего не могли сделать наши собственные мастера.

Феррейра, стоявший чуть сзади, начал переводить, его голос звучал спокойно и чётко, словно он привык к подобным церемониям. Дмитрий, услышав вопрос, сделал глубокий вдох и заговорил, тщательно подбирая слова, чтобы они звучали не как хвастовство, а как отчёт о проделанной работе:

— Господин, я не делал ничего необычного. Я просто использовал те знания, которые приобрёл за долгие годы работы с деревом, и применил их для того, чтобы защитить земли своего господина. В каждом народе есть свои хитрости, и я не считаю, что мои лучше здешних. Я лишь соединил то, что умею, с тем, что могут местные мастера, и это дало результат.

Верховный правитель слегка приподнял бровь — жест, который, как заметил Дмитрий, был похож на тот, что он видел у Сигэнорри в их первую встречу. Затем он задал ещё несколько вопросов — о материале, о времени строительства, о том, как именно Дмитрий организовывал работу сотен людей, о возможных слабых местах его укреплений. Дмитрий отвечал честно, стараясь избегать как преувеличений, так и недооценки собственного вклада. Он говорил о глине, которая защищает дерево от огня, о ловушках, которые заставят врага бояться каждого шага, о разделении сил, которое позволяет удерживать оборону даже при численном превосходстве нападающих.

Когда он закончил, сёгун долго молчал, глядя на него поверх сложенных на коленях рук. Затем повернулся к одному из советников и негромко произнёс несколько слов, которых Дмитрий не понял. Советник, согнувшись в поклоне, что-то записал на дощечке.

— Он сказал, — перевёл Феррейра уже на выходе, когда они покидали зал, — что ты, хоть и чужак, оказался достойным слугой своему господину, и что он рад, что в его владениях есть такие люди. Это большая честь, Дзимитори. Большая, чем ты можешь представить.

В последующие дни пребывания в Эдо Дмитрий встречался с несколькими другими даймё, заинтересованными в его опыте, и даже принял участие в обсуждении планов по укреплению северных границ страны — проекта, который обсуждался при дворе, но пока не был одобрен сёгуном. Он чувствовал, что его слова имеют вес, и это придавало ему уверенности.

Наконец, когда все дела были завершены, а Сигэнорри и Феррейра получили всё, ради чего они приехали, кортеж снова двинулся в обратный путь. Дорога домой, теперь уже знакомая, казалась короче, хотя гружёные повозки всё так же замедляли движение. Дмитрий ехал рядом с Феррейрой, они вспоминали встречи в столице, обсуждали какое впечатление оказал он на местное духовенство его ордена, какие выражения лиц были у святых отцов, когда узнали, что он простой ремесленник, варвар из северной страны, одетый, как самурай и ведущий себя соответственно, ко всему прочему находится ещё и под покровительством такого влиятельного даймё, как Сигэнорри — у многих это вызывало неподдельное изумление и массу вопросов без ответов.