Первого он встретил ударом своего инструмента наотмашь — не изящным, не воинским приёмом, а тяжёлым, страшным по силе размаха плотника, годами привыкшего вгонять инструмент в твёрдую древесину. Удар пришёлся нападавшему в висок, и тот, не издав ни звука, повалился наземь. Второй разбойник, отвлечённый падением товарища, на миг замешкался — и этого мига Дмитрию хватило, чтобы вогнать острие лезвия тому под горло, практически перерубил его. Из раны брызнула тёмно-красная артериальная кровь. Разбойник попытался взмахнуть в ответ мечом, но не успел, Дмитрий глубже всадил тесло и ногой оттолкнул того от себя. Тело упало, как подкошенное. Вытаскивать своё оружие из тела не было времени, поэтому Дмитрий подхватил с земли меч, выпавший из руки убитого. Меч этот, был коротким и потяжелее самурайской катаны, судя по всему, принадлежал не самому разбойнику, а какому-то павшему ранее самураю из охраны. Клинок в руке лежал непривычно — тяжелее долота, но легче рубанка, с балансом, вовсе не похожим на плотницкий инструмент, — и всё же, сжимая рукоять, Дмитрий с удивлением поймал себя на том, что руки его, столько лет отмерявшие вес и центр тяжести бруса и доски, безошибочно нащупывают точку равновесия и в этом чуждом орудии. Ещё один противник, только что зарубивший одного из телохранителей даймё, бросился на него с высоко поднятым над головой мечом и яростным воплем; Дмитрий, не успевая парировать классическим приёмом, которого попросту не знал, сделал то единственное, что подсказало ему плотницкое чутьё, — не отбил удар, а ушёл с линии атаки коротким, почти танцевальным шагом в сторону, своим мечом сбивая удар противника, как уходят от соскочившего с верстака инструмента, — и, воспользовавшись тем, что тот по инерции пронёс клинок мимо цели, рубанул наискось, целясь не в тело, а в вооружённую руку. Удар пришёлся точно по предплечью, чуть выше запястья, — Дмитрий даже не успел осознать, что он увидел: остро заточенная сталь словно нож сквозь мягкое масло прошла по руке противника, ему даже на мгновение показалось, что ничего не произошло, когда в ту же секунду, предплечье с занесённым мечом отлетело в сторону, и разбойник, взвыв, повалился на колени, зажимая культю из которой начала хлестать кровь. Не давая себе времени осмыслить содеянное, Дмитрий обернулся к паланкину — и увидел, что Сигэнорри, вылез из него, обнажил свой меч и тоже решил принять участие в битве, лихо отправив к праотцам сразу нескольких нападающих. Самураи из свиты заметив сражающегося господина, тут же бросились к нему создавая вокруг него плотное живое кольцо и таким образом двигаясь и отражая атаки. Схватка продлилась от силы четверть часа, но показалась Дмитрию куда более долгой — время в бою, как он успел заметить, текло иначе, растягиваясь до бесконечности в иные секунды и сжимаясь до неразличимого мига в другие. Уцелевшие разбойники, потеряв не менее семи человек убитыми и не меньше стольких же ранеными, отступили в заросли так же стремительно, как появились, оставив на дороге тела, брошенное оружие и лужи крови, быстро впитывавшиеся в сухую осеннюю землю.