Феррейра снова задумался, а затем медленно кивнул.

— Это возможно. Купцы часто нуждаются в ремонте повозок, а хороший плотник в этих краях — редкость. Если ты предложишь им свои услуги в обмен на мясо, они, возможно, согласятся, особенно если увидят, как ты работаешь. Но всё это занимает время, а дождь, как ты видишь, не собирается прекращаться. Мясо придётся ждать.

— Тогда, может быть, мы обойдёмся без мяса? — спросил Дмитрий, размышляя вслух. — Есть ведь и вегетарианский плов, с морковью, луком, сухофруктами. У вас здесь есть сушёные фрукты? Сливы, абрикосы, изюм?

— Изюм и сушёные сливы — да, — кивнул Феррейра. — Их привозят купцы с юга, и они довольно доступны. Абрикосы здесь не растут, но есть что-то похожее, японские урю, они тоже сушатся. Если ты готов сделать плов без мяса, то проблемы решаются гораздо проще. Староста, вероятно, согласится выделить рис для такого угощения, если я объясню ему, что это будет сделано в знак благодарности за их гостеприимство и что это поднимет дух деревни после этих долгих дождей.

— Да, без мяса, — решительно сказал Дмитрий. — Плов с сухофруктами и морковью, с пряностями. Это будет вкусно и необычно. У вас есть какие-нибудь специи? Имбирь, перец, кориандр?

— Имбирь и перец есть в каждом доме, — усмехнулся священник. — Кориандр же — редкая специя, но если я попрошу у купцов, когда они в следующий раз придут, возможно, мне удастся достать немного. А пока мы можем обойтись тем, что есть.

— Тогда давайте попробуем, — сказал Дмитрий. — Я не хочу есть один. Я хочу разделить эту еду с людьми, которые приютили меня, которые спасли меня от смерти. Пусть они попробуют то, что я умею делать не только из дерева, но и из еды. И пусть увидят, что гайдзин может быть не только чужаком, но и другом.

Феррейра долго смотрел на него, и в его глазах читалась смесь удивления и одобрения.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Дмитрий. Ты был в отчаянии, когда я впервые встретил тебя. Ты потерял всё — семью, дом, свой мир. А теперь ты думаешь не о том, как бы выжить самому, а о том, как накормить других людей. Это… это достойно уважения. Даже если ты и не католик, в тебе есть то, что я называю христианским милосердием, хотя ты, возможно, предпочёл бы назвать это просто человечностью.—Он поднялся, снова накинул на плечи мокрую накидку и взял посох.— Я пойду к старосте прямо сейчас. Объясню ему твой замысел. Надеюсь, он согласится. Но ты должен обещать мне, что если староста скажет «нет», ты не будешь настаивать и не будешь обижаться. У них свои заботы, свои запасы, свои страхи. Мы должны уважать их право отказать.