Сейчас существовала одна задача.

Сохранить Ли Си жизнь.

Возможно, месяц медитации ничего не изменит. Возможно, потребуется год. Может быть, без особого лекарства или техники рана вообще никогда не исцелится.

Но в Мире Жемчужины тело хотя бы находилось в безопасности. Здесь не было духовных зверей, враждебных культиваторов и случайных техник, способных задеть его. Если состояние ухудшится, я почувствую это и предприму меры.

Я ослабил внимание ко второму телу.

Красный взгляд остался направлен на тёмно-фиолетовую пустоту, дыхание стало редким, фиолетовая энергия продолжила удерживать рану. Эта часть сознания не исчезла, но отошла в глубину.

Основное восприятие вернулось в тело Мин Хао.

Я поднялся.

Ши Юэ сидел у выхода из павильона и смотрел на место, где только что исчез Ли Си.

— Он останется там, — объяснил я. — Поэтому ближайшее время у тебя снова один хозяин.

Ши Юэ задумался.

Затем передал чувство, которое я после недолгого размышления понял как вопрос о том, полагается ли второму телу отдельная порция Камней Духа.

— Нет.

Он явно разочаровался.

— У него даже даньтяня нет. Зачем ему Камни Духа?

Ши Юэ не нашёл убедительного ответа, однако по его настроению было ясно: отсутствие даньтяня ещё не являлось достаточной причиной отказываться от еды.

Я оставил его размышлять над этой несправедливостью и проверил свой пространственный мешочек.

Месяц лечения заметно опустошил запасы. Большая часть восстановительных пилюль исчезла. Лекарственных растений стало меньше. От сотен Взрывных Печатей осталась жалкая стопка, которую теперь было стыдно называть боевым запасом.

Бронзовый щит погиб.

Несколько вспомогательных артефактов треснули.

Сфера сохранилась, хотя её внутренние круги ещё не успели полностью наполниться. Водяная формация и браслет тоже работали, но после прежних сражений требовали осторожного обращения.

Негусто.

Зато я был жив.

В мире культивации это уже считалось достойной прибылью.

Последней из мешочка появилась ключ-карта.

Тонкая пластина легла на ладонь. Я влил в неё немного Ци, и по поверхности пробежали световые линии. Стрелка возникла почти сразу.

Она указывала вперёд.

Я вышел из павильона.

Разрушенный комплекс за прошедший месяц не изменился. Серебристые деревья тихо шелестели вдоль стен, бассейн отражал серое небо, обломки ступеней всё ещё хранили следы нашего боя. Дальше возвышался центральный зал.

Его огромные врата были закрыты.

При первом посещении острова они показались мне частью древнего строения: слишком массивные, слишком хорошо сохранившиеся, покрытые узорами, которые не удавалось прочесть. Теперь я знал, что весь парящий остров существовал ради них.