— А как ты думаешь? — отвечает зловещим гудением Незнакомец. Я вижу его лично уже второй раз, но его облик от этого не становится менее пугающим. Поэтому я снова смотрю на разрушающийся храм, скрытый в глубине джунглей, чьи разбитые камни обвиты лозой.

— Смерти?

— Смерти, — соглашается он. — Ни одно другое божество не оставило бы свою святую землю настолько опустошенной.

— Он так далеко от цивилизации.

— Хрейнаста не смела ступать близко к месту своего позора, и королевство последовало ее примеру. Вот почему джунгли разрослись вокруг него. Однажды храм исчезнет полностью, и холм из зелени станет его надгробием.

— Мне следует пойти, пока солнце не поднялось выше.

Я делаю движение с места, но его серьезный тон останавливает меня как вкопанную.

— Мое дитя, когда Смерть покинул эту оскверненную землю, святилище воззвало к темноте, отчаянно пытаясь заполнить свои стены. При отсутствии силы зло обосновалось здесь без сопротивления. — Я смотрю на Незнакомца. Беспокойство читается в линии его губ, в пустоте его белых глаз, и он продолжает: — Это храм кишит мертвецами, трупами несчастных душ, которые не смогли вырваться из его хватки до того, как пали тени. То, что ты ищешь, будет скрыто на самом видном месте, став лишь еще одной гниющей костью, разбросанной среди жертв этого зла. Вот почему он был спрятан здесь.

— Я узнаю его, когда увижу, — говорю я и едва не начинаю молиться, но вовремя останавливаюсь. Боги отвернулись от меня. Я отказываюсь возносить им хоть какие-то молитвы со своих губ.

— Надеюсь на это, мое дитя, но позволь дать предостережение. — Он откидывает капюшон назад, чтобы я могла видеть его точеные скулы, его черные волосы, обрамляющие его прекрасное, но жуткое лицо. — Зло таится в тени. Ты можешь спастись от него, пока правит солнце, но зло все равно будет охотиться на тебя, пока ты перемещаешься в этих стенах. Не ступай ни в какие тени, мое дитя. Я знаю, это окажется трудным, поскольку деревья загораживают движущийся солнечный свет, но мое предупреждение остается в силе. Избегай их любой ценой. Не позволяй ему отведать твою душу.

— Я постараюсь, — обещаю я.

— Не старайся.Делай . — Его выражение лица почти смягчается. — Ты пришлась мне по душе, а твое странствие только начинается. Было бы жалко потерять тебя так скоро.

Я киваю, не будучи уверенной, должны ли его слова меня воодушевить или напугать. Я медлю среди листвы, но после долгой тишины становится ясно, что его предупреждение окончено, и я поворачиваюсь к храму.

Я не знаю, что ожидала обнаружить внутри этого забытого святилища Смерти, но пустоты среди руин я точно не ждала. Предупреждение Незнакомца звучит в моем мозгу подобно гонгу, но среди обломков меня встречают лишь покой и солнечный свет. И кости. Сотни выбеленных груд сбиваются по углам и путаются в лозах, и мне требуется минута, чтобы осознать: человеческие останки сконцентрированы в тех местах, куда падают первые тени. Похоже, беспокойство Незнакомца было вполне обоснованным, и я сухо сглатываю и смотрю на предстоящую задачу. Я охочусь за одной-единственной частью тела среди тысяч. Спрятанной на самом видном месте и при этом невозможной для поиска, совсем как его бедро в Сиватаге. Брошенной наугад, там, где никто его не обнаружит.