Я приказываю своим конечностям двигаться, и хотя Незнакомец не может мне помочь — моя вера должна быть абсолютной, пока я не отыщу все, что мне нужно найти, — у меня внезапно появляется ощущение, в каком направлении нужно двигаться.

— Спасибо, — шепчу я.

Незнакомец не отвечает, но ему и не нужно. Я вижу это. Там, на горизонте, виднеется темнота, которой не место в этом бесконечном однообразии. Я бреду к ней. Путь через эти последние мили длятся словно десятилетия, но как только моя покрытая волдырями кожа начинает угрожающе слезать с тела, я прибываю к темному пятну. Это проем в песке, врата, затерянные в пустыне, и мое сердце чувствует это. Оно здесь.

Мое дыхание обращается в пар, когда ледяной воздух обжигает мою перегретую кожу. В тот самый миг, как я шагнула за ворота, меня поглотила темнота, а экстремальные температуры повергли мой организм в шок. Холодно. Слишком холодно. В этих стенах обитает зло. Темная магия запятнала здешний пустынный зной, и я спускаюсь глубоко под землю, пока ледяной ветер кусает мою кожу. Прохлада должна была стать желанным благословением, но она такая агрессивная, что с каждым вдохом замораживает тепло в моих легких. Воздух жжет горло, и я решаю, что предпочла бы сгореть под солнцем Сиватага, чем терпеть эту замерзшую смерть. Эта чернота густа от злобы, от столь испорченной магии, что я боюсь — у меня не останется души, когда я выберусь…если выберусь. Лед в этой гробнице не дает никаких обещаний на выживание. Он шепчет лишь о боли и замурованном в мороз сне.

Спускаясь по крутой лестнице, я стараюсь не касаться стен. Я оступилась, когда только вошла в лестничный пролет, и совершила ошибку, схватившись за камни для поддержки. Замерзшие блоки прилипли к моей плоти, и когда я с силой выдернула ладонь, верхний слой кожи сорвался. Оторванная плоть навсегда останется приросшей к стене, а боль не похожа ни на что из того, что я испытывала раньше, поэтому я прижимаю руку к груди, снова и снова повторяя его имя. Он — причина, почему я здесь. Он — причина, почему я добровольно страдаю, и поэтому его имя стало моей молитвой. Я произношу звуки, которые остались от вора. Этот звук — моя мантра, моя причина выжить. И поэтому я произношу его имя снова и снова, и снова, и снова…

Лестница внезапно обрывается, отправляя меня в полет, и мои колени с треском ударяются о пол. Мои потрепанные штаны защищают кожу от ледяной земли, но они ничуть не смягчают удар. У меня не осталось слез, но я все же не могу сдержать тихий всхлип, срывающийся с моих губ. Я плачу от боли в теле. От боли, застрявшей в памяти, этой проклятой богами памяти. Я оплакиваю его страдания. Страдания столь неистовые, жестокие и медленные, что как бы ни истязал меня Сиватаг, это никогда не сравнится с тем, через что прошел он. С тем, как он кричал и истекал кровью из-за меня.