Мое зрение цепляется за извивающиеся водоросли, которые удушающе оплетают кожу, и по телу рассыпается боль от их сжатия. Я бьюсь в их путах, но эти органические цепи не поддаются.

— Перестань! — голос Незнакомца звучит у меня в голове. — Перестань двигаться!

Я замираю, мои легкие кричат в мольбе о воздухе. Задыхающийся мозг не может постичь, почему он уступает и просит меня сдаться, но тут я вижу это, и мои вены словно наливаются льдом. Оторванный лоскуток водорослей проплывает перед глазами, и мое сердце замирает. Я причинила вред одному из детей Уденса.

Огромная тень движется справа от меня, и я натягиваю путы всем телом. Я не могу совладать со страхом, волнами расходящимся внутри. Мне хочется закричать, выпустить те крохи воздуха, что еще остались в груди, в эту темноту. Но каким-то чудом мне удается стиснуть зубы.

Щупальца толще моего туловища обвивают затопленное здание, и из темноты вытягивается гигантская туша. Прежде чем чудовище появляется в тусклом свете, мое внимание привлекает движение внизу. Ракообразные размером с гребные лодки толпами ползут друг по другу, и на этот раз я все же издаю крик, прежде чем успеваю зажать рот рукой. Глаза жжет, тело задыхается. Мне следует открыть рот и вдохнуть воду. Мне лучше утонуть, чем позволить огромным присоскам содрать плоть с моих костей, потому что это приближающееся чудовище — явно не то, с чем хочется встретиться лицом к лицу. Это оживший кошмар, и мне кажется, что сердце сейчас разорвется от ужаса, пульсирующего в венах.

Неоновые краски заполняют поле зрения, и та самая стайка рыб, приведшая меня к водяной смерти, роится прямо перед моим лицом. Но они изменились. Больше это не те милые создания, что заигрывали со мной, — их рты широко раскрыты и до отказа забиты игольчатыми зубами. Их сотни. Тысячи окружают меня, пробуя воду на вкус, словно смакуя аромат моей плоти. Я извиваюсь в тисках водорослей, когда еще одна зеленая прядь обвивает мне горло, и зловеще окрашенные рыбы смыкают кольцо. Это была ловушка. Все ради того, чтобы дети Уденса могли полакомиться человечиной. Я ненавижу себя. Он заслуживает лучшего спасителя, ведь я просто дура. Я произношу его имя, хотя это выпускает остатки моего воздуха в темноту. Я произношу его, чтобы умереть с ним на губах.

Картина перед глазами расплывается, и моя недавняя мысль всплывает в памяти. Мы с Ловцом похожи. Вот почему он благословил меня, назвал своей, защитил. Мы оба близко знакомы с утратой. Но точно так же с ней знаком и Уденс. Его дети, его творения были истреблены ради того, чтобы человечество могло править морями. Он и я не так уж отличаемся, и я заставляю свое тело обмякнуть, позволяя борьбе испариться.