— Я не хочу этого, Кейд. — В груди рос новый, первобытный страх. — Я не хочу, чтобы она меня забирала. Я хочу нас. — Я качнула рукой между нашими телами. — Снова, снова и снова. Я хочу состариться с тобой. А не умирать здесь в одиночестве. — Ведь именно это меня и ждет с Хрейнастой. Десятилетия одиночества, запертой в собственном теле.

— Тогда позволь мне забрать тебя отсюда. — Кейд откинулся назад ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, и перекинул мое бедро через свое бедро, чтобы мы продолжали соприкасаться телами. — Я так хотел попросить тебя сбежать со мной, но боялся произнести это вслух.

— Почему?

— Потому что я знаю, что ты любишь меня, но я не хотел заставлять тебя выбирать между мной и богами. Быть привязанной к Хрейнастане — не твое решение, но желание оставить ее службу и отречься от своей веры — совершенно разные вещи. Я не буду давить на тебя. Ты нужна мне больше самой жизни, но я не твоя семья и не Хрейнаста. Если ты хочешь быть со мной, я хочу, чтобы ты приняла это решение сама и была счастлива с той личностью, которой станешь, и с тем будущим, которое проживешь.

— Кроме того, если мы сбежим, наша жизнь больше никогда не будет в безопасности. Они объявят охоту на нас за наше богохульство. Я жил среди нищих и обездоленных, но ты — нет. Побег со мной означает, что до конца наших дней нам придется то и дело оглядываться назад. Мы можем голодать. Нам придется работать до крови, живя в землях, достаточно суровых, чтобы укрыть нас от богов. Если я уведу тебя отсюда, наша жизнь не будет состоять из мягких матрасов, роскошных нарядов и изысканной еды. Это будет грязь, тяжелый труд и страх, но я сделаю это. Я готов на все ради тебя, даже пожертвовать собственной жизнью, так что если ты скажешь «да», я буду жить в пыли рядом с тобой.

— Кейд. — Я откинула его черные волосы назад и поцеловала в губы, а затем принялась осыпать поцелуями его щеки, нос, лоб. — Меня принудили к этому служению, внушая, что мое тело, мое будущее и моя любовь мне не принадлежат. Ты — единственное, что я выбрала сама. Помогать тебе, доверять тебе, любить тебя. Мы не два разных человека, а две половины одной души. Я принадлежу тебе, так уведи меня далеко отсюда, чтобы мы могли построить жизнь и семью.

— Семью? — Кейд уткнулся лицом мне в шею, словно я преподнесла ему величайшее сокровище, которое только может предложить этот мир.

— Мой вор, я хочу будущего с тобой, ведь ты уже украл мое тело, разум и сердце. — Я поцеловала его в ухо, радуясь, что он не видит румянца, залившего мои щеки, когда я наконец призналась в желании, что зарождалось во мне на протяжении многих недель. — Мои родители часто избегали меня, когда я жила в их доме, и я никогда не играла со своими братьями и сестрами. Я привыкла наблюдать за ними из окна во дворе, тоскуя по возможности присоединиться, но это было запрещено. Если бы я упала и поранила кожу, я бы стала недостойной Хрейнасты. Если бы мои братья случайно задели меня, передавая мяч, я бы оказалась осквернена. Ты знаешь, как больно смотреть, как твои родные играют в двух шагах от тебя, и не иметь права участвовать? Они игнорировали меня, даже когда я высовывалась по пояс из окна, надеясь, что они хотя бы заговорят со мной, но делали вид, будто меня не существует. В детстве я была так одинока, что не понимала значения слова «семья», пока не встретила тебя. Ты — моя семья, но я хочу большего. Я хочу испытать с тобой всё, что может предложить эта жизнь.