Я кивнула, прижавшись к его рубашке, и его руки сжались вокруг меня еще крепче. Эти три дня не могли пролететь быстрее. До моего дня рождения оставалось две недели, и Хрейнаста не стала бы терять времени даром, прибирая меня к рукам. В тот самый момент, когда мне исполнится двадцать один год и я достигну совершеннолетия, она планировала завладеть моим телом. Жрицы уже начали подготовку к церемонии. Они ежедневно омывали меня в благовонных водах. Они призывали меня к бесконечным молитвам рядом с ними. Цикл назад я бы послушно преклонила колени и всем сердцем предалась их очищению, но теперь мне стоило невероятных усилий не закричать. Страх стал моим постоянным спутником, пока послушницы благоговейно кланялись при моем появлении. Ужас сделался моим лучшим другом, когда я восседала на возвышении во внутреннем святилище храма на виду у всех преданных прихожан.

Мать навещала меня часто, в то время как отец оставался во внешних дворах, где молились мужчины. Они приходили в самые часы пик вовсе не для того, чтобы навестить меня или раскаяться, а ради уважения окружающих. Какая у них святая, какая благочестивая семья! Хрейнаста выбрала их дочь своей следующей обителью, и они упивались похвалами и завистью высшего общества Сент-Энта. Наблюдая за тем, как моя мать красуется, хвастается и держится с напускной важностью, я лишь укреплялась в решении бежать отсюда с Кейдом. За всё время ее визитов она ни разу не посмотрела на меня и не заговорила со мной. Всё, что волновало моих родителей, — это то, как мои жертвы и страдания приносят им статус и богатство. Это не было преданностью или религией. Это был лишь спектакль. Моя вера не стоила ничего в этом храме. Да и их вера не стоила ровным счетом ничего. Впрочем, они бросили меня еще много циклов назад, так что их равнодушие не должно было ранить так сильно. Я никогда не была их ребенком. Я была их вещью, и я гадала, какой же позор принесет им мой побег. Как же изменится положение дел и рухнет их высокомерие всего через три дня.

Стражу тоже удвоили. Меня удивляло, что они позволили мне спать в одиночестве, но, полагаю, они считали меня в безопасности на такой высоте. Никто не брал в расчет вора. Слава богам, иначе наш план никогда бы не сработал. Эти три дня не могли пройти быстрее.

Кейд редко заглядывал к нам после нашего решения уйти, и хотя я все понимала, это лишь усиливало мою тревогу. Прокрасться в мою комнату стало практически невозможно из-за усиленной охраны, к тому же он был по горло занят: он продолжал служить Варасу и одновременно планировал наш побег. Мы должны были исчезнуть, мчаться со всех ног, прежде чем нас возьмут по след, но всегда оставался шанс, что нас найдут. Мы бежали не от деспотичных родителей или жестоких хозяев. Мы бежали от богов, всемогущих правителей этого мира. Даже при всей тщательности плана Кейда мы могли никогда не выбраться за пределы городских стен Сент-Энта, но никого из нас это не волновало. Мы попытаемся. Мы были обязаны. Я отказывалась позволить Хрейнасте завладеть мной без боя.