— Забыл я, каково это — человеком быть, — проговорил медленно, когда дух умолк наконец. — Да только ведомо мне, что такое боль сердечная. Слишком хорошо ведомо. Предпочел бы и вовсе не знать, но выбирать не приходилось. Унять эту боль сложно. А иной раз и невозможно совсем.

— Девица духом сильна, сдюжит. И ежели моего мнения спросить захотите, то вот оно: супруга ваша отношения такого не заслужила. Девицы обходительность любят да доброту.

Вспомнил хозяин вулкана погнутые украшения, что для Лиссы на предстоящий праздник мастерил. Вспомнил поломанные вещицы, которые долгими вечерами зимними ковал, а еще почерневший золотой ободок кольца венчального в горниле. Понял, какую боль она испытала, когда пепелище заместо булочной увидела, но и свою боль забыть не мог.

— Она в кузне моей погром устроила!

— А вы булочную ее сожгли! — тут же дух откликнулся. — Да только ежели первый кто шага не сделает, так и будете бодаться, что два барана. Вот прежний мой хозяин супругу свою баловал и на руках носил. Чуть что скажет — он мигом выполнит, потому и жили в ласке да любви и не ругались никогда. Ну, только разве когда вы пожаловали…

— Замолкни и прочь поди.

Но нахальный дух лишь все больше распалялся.

— А уж какими глазами он на нее смотрел, а она-то его какими словами ласковыми величала, заслушаться можно! Бывало, сядут в Рубиновом зале, он на свой трон, а она к нему на колени. Он ее Весточкой называет, весной своей огненной, и ласково по лицу гладит, а она его…

Обернулся Редрик, сверкнул красными искрами в глазах, на пальцах обеих рук разом пламя затанцевало.

— Прочь!

Дух и пискнуть не успел, как из покоев Редрика выкатился огненным шаром. А вслед ему цельный вал яркого огня летел и летел.

* * *

— Да что ж это он удумал, того-самого! Ну вот я ему покажу! Я ему устрою! Да прежний-то хозяин и то бывало ко мне прислушивался, не то что этот упрямец! Духа огня прогнать, будто искорку малую! — бормотал Огневик возмущенно.

Затаился дух на своем месте в печи и просидел там до позднего вечера. Кряхтел, сопел от обиды на хозяина вулкана, ворочался и думал. А уж когда додумался, как ему хозяина вулкана с девицей примирить, засиял всеми искорками разом.

Теперь и осталось, что дождаться, когда хозяин вулкана спать уйдет. Уж за полночь перевалило, а молот в кузне все стучал и стучал. Огневик было запереживал, что сегодня ничего и не получится у него, как стих стук. Дух для порядка еще три четверти часа выждал и только после из печи вылез. Озирался, пока в кузню спускался.

— Э-хе-хех, как есть — в бочке с водицей меня притопит, ежели увидит. Тут-то мне и конец, — ворчал, пока ступени лестницы позади оставались.