Вскоре у двери замер. Знал, что хозяин вулкана не запирает ее. Да и от кого здесь запираться? От девицы разве после случившегося, но дверь, словно поддразнивая, напротив, чуть приоткрыта была.

На цыпочках Огневик скользнул в дверь и голову в плечи вжал, когда в кузне оказался. Знал, что несладко придется, ежели хозяин вулкана его поймает. Но да делать нечего. Знал и то, что, кроме него, никто этих двоих не примирит. Так и будут друг на друга дуться. А ему, Огневику, этого допустить никак нельзя, потому как праздник впереди. Охранители со своими духами прибудут, что тогда про Огневика скажут? Правильно: что с возложенными на него обязанностями не справился. Огневик решительно головой тряханул, насыпал на каменный пол ворох искр. Нет. Допустить такого никак нельзя. Никто не сможет духа огня упрекнуть в том, что разлад в его владениях царит.

Огляделся Огневик по сторонам, потрещал недовольно. Хоть хозяин вулкана и прибрался в кузне, в углу горку посуды погнутой так и оставил. Украшения, что девица попортила, на чудом выжившем верстаке ссыпаны оказались.

— Э-хе-хех, того ж самого… — Дух даже на цыпочки привстал, уж не привиделось ли ему, когда на одной из полок блестящий бок колечка заприметил.

Знал, что девица кольцо венчальное не носит. Сама духу призналась, что по кольцу молотом прошлась, а потом в горнило засунула да там и оставила. А оно вон как получается… Хозяин вулкана, видать, его достал, выровнял да почистил. Сверкало теперь в свете огней пуще прежнего, ждало свою хозяйку упрямую. Теперь уж Огневик еще крепче уверился, что без его помощи ну никак не обойтись.

Трещину над входом в кузню он давно приметил, знал, что она в ту же ночь появилась, что и девица. Огневик, когда из кузни хозяина вулкана ушел, слышал, как тот молот о стену шваркнул. Правильно говорится, что за просто так даже искорка из огня не выскочит. Вот сейчас трещина-то эта духу и пригодится.

Огневик, когда хотел, ловким и вертким быть умел. Подхватил один из молотов хозяина вулкана, тот, что поменьше, на верстак забрался, подскочил, тут легонько ударил, там маленько пристукнул, здесь чуть-чуть поддал — и довольный спустился. Оглядел почти любовно получившееся. Трещина глубже стала, а вот над ней камушек как раз нужного размера едва держится. И так хорошо там лежит, что ежели не знать, то и не приметишь. А вот сто́ит дверью чуть сильнее прихлопнуть — камень-то и вылетит, это точно.

— Ну, ежели и теперь не помирятся, то я даже и не знаю… — проворчал, возвращая молоточек на место ровнехонько так, как и лежал. Знал, что у хозяина вулкана глаз острый.