Я училась. Вечерами сидела над чертежами, вспоминала нормы, разбиралась в новых программах, ругалась с курсом, с интернетом, с собой. Иногда мне казалось, что мозг у меня покрыт толстым слоем домашней пыли и каждый новый профессиональный термин приходится откапывать, как археолог откапывает амфору. Но потом случались маленькие победы: удачный эскиз, быстрое решение, преподавательское «хорошая идея», ощущение, что я ещё могу. Не когда-нибудь, не в теории, не «у тебя талант, если захочешь», а прямо сейчас. Могу.

Демид не мешал. Более того, этот человек, который раньше искренне считал, что лучший способ заботы о жене — купить ей что-нибудь большое и дорогое, теперь вдруг освоил тонкое искусство полезного присутствия. Он мог молча поставить мне рядом чай. Забрать детей, когда видел, что я закипаю. Не лезть с советами в то, в чём не разбирается. И, что особенно удивляло, научился спрашивать:

— Тебе помочь или отойти?

Это, между прочим, фраза, которую мужчинам надо выдавать вместе с паспортом. Столько браков можно было бы спасти на ранней стадии.

Однажды вечером я сидела за ноутбуком, пыталась придумать планировку небольшого частного дома для учебного проекта и чувствовала, что сейчас укушу монитор. Не буквально. Хотя соблазн был. Комната не складывалась. Пространство казалось глупым, глухим, мёртвым. То ли я устала, то ли голова была не тем занята.

— Ты его душишь, — раздался голос Демида от двери.

Я обернулась.

— Кого?

— Дом. Ты делаешь всё правильно, но не даёшь ему дышать.

Я прищурилась.

— Это сейчас была метафора или ты внезапно стал понимать в архитектуре?

Он подошёл ближе, опёрся ладонью о стол и посмотрел на экран.

— Я двадцать лет строю дома, Алиса. Иногда я всё-таки смотрю, что в них потом происходит.

— В основном ты смотришь на смету.

— Раньше — да.

Я хотела съязвить, но не стала. Потому что он был прав. И потому что, к моему раздражению, тоже был прав по проекту.

— Вот здесь, — сказал он, указывая на план, — ты зажала свет. А вот тут коридор слишком правильный. В нём нет жизни.

Я медленно перевела взгляд с экрана на него.

— Слушай, если окажется, что ты ещё и перспективу руками строишь, я разведусь чисто из принципа. Нельзя быть настолько раздражающе многофункциональным.

Он усмехнулся.

— Поздно. Ты уже не развелась из куда более весомых причин.

— Не обольщайся. Запасные планы у меня есть.

— Я даже не сомневаюсь.

Он не ушёл. И не начал руководить. Просто сел рядом. Смотрел, как я двигаю стены, перестраиваю зону кухни, раскрываю пространство, меняю линию окна. В какой-то момент я поймала себя на том, что мне спокойно. Не прекрасно, не безопасно на все сто, не сладко до тошноты, а спокойно. Рядом с ним. И вот это было новым. Потому что раньше рядом с Демидом я чувствовала либо жар, либо напряжение, либо ярость, либо желание. А сейчас — тишину. Хорошую. Тёплую. Не пустую.