Несильно бью, чтобы ошеломить, а вовсе не вырубить.

Романов отскакивает, хмурится. Я же делаю дурашливый поклон, приглашая к продолжению смертельного танца.

Снова выпад и снова я блокирую удар. Если бы шпага прошла свой путь до конца, то мне в живот вонзилось несколько сантиметров стали. А Романов настроен весьма серьёзно…

Дальше раздается новый звон. Раз за разом я отражаю атаку боярского сына. Всё-таки в умении владеть этим оружием Романову не откажешь — если бы я не был готов ко всякому, то мог бы пару раз получить ощутимые раны. Но пока что…

Удар! Удар! Удар!

Весёлый звон создаёт музыку смертельного танца. Ноги передвигаются и выкидывают простые коленца, перенося тело на безопасное расстояние.

Удар в ногу! Парирование!

Удар в руку! Парирование!

Шпага со свистом проносится возле шеи. Я ждал этого удара, поэтому просто делаю шаг назад.

В этот момент меня по щиколотке бьёт пролетающая над вагоном ветка, я чуть отвлекаюсь и…

Вжух!

Щеку обжигает боль. Только в последний момент я успеваю чуть отдёрнуть голову и кончик пропарывает щёку, а не бьёт в центр лица.

— Стоп! — тут же кричит Бельский. — Остановитесь!

Годунов подскакивает ко мне, а я слышу едва различимый шепот:

— Господин, прошу прощения. Я загляделся на ваш бой.

Я поджал губы. Тычимба подвёл меня. Останется без авокадо!

Мог бы и отвести ветку, но вот получилось так, как получилось…

— Ничего страшного, — говорю я Годунову, когда он осматривает рану на моей щеке. — Всего лишь царапина.

— Но… может… — неуверенно отвечает Борис.

— Не может, — мотаю я головой в ответ. — Мы продолжаем бой!

Не хватало ещё, чтобы из-за какой-то царапины Романов одержал верх! Да я в худших ситуациях не сдавался, а тут…

Романов давит лёгкую улыбку на лице, но видно по подёргивающимся губам, что рад моей ошибке. Ну что же, надо будет эту улыбку стереть с его лица. Не стоит хаму оставаться безнаказанным!

— К оружию! — скомандовал Бельский.

Царапина не мешала поднять шпагу и снова коснуться кончиком оружия Романова. Она вообще не доставляла особых проблем. Саднила и ладно. Потом можно будет заняться ей, а сейчас…

— Вперёд!

Снова сталь начала перекрывать вой ветра. Звон раздавался во время ударов и парирования. Протяжный скрип сопровождал движение лезвия по лезвию. Свист рассекаемого воздуха вплетается в общую какофонию. Кроссовки тоже пытаются издать звуки, двигаясь по нагретой крыше, но кто их будет слушать?

Романов идет в атаку. Он явно доволен своей выучкой — ведь он смог ранить ведаря!

Я блокирую и ухожу в глухую оборону, выжидая нужный момент, чтобы одним ударом завершить этот бой. Удар должен быть филигранным, чтобы последствия не вызвали вражду рода Романовых по отношению к третьему царскому сыну. Но и такой, чтобы прервать дуэль.