— Баюн говорит, ушли они за горизонт, — посмотрев в сторону вышки, продублировал голосом теперь уже именно мне невидимые в темноте жесты наблюдателя Филин. Сказано это было с ясно слышимым намёком в голосе: «хватит уже тут торчать».

— Вот бы мне такие глаза! — в сердцах выпалил сержант стрелков прежде, чем я успел отдать приказ. Наконец-то он перестал запинаться.

— В деревнях настойку глазную, поди, уже разливать начали, — неожиданно для меня ответил ему старшо́й. — Она завсегда поспевает, когда зима излом прошла, да к весне дело повернулось. У нас отрокам её дают, когда тем возраст подходит — стало быть, и на Рубеж скоро привезут, с караванами. Чудесную силу свою потеряет она седмицы за две, что не делай, и способность сквозь темень зрить за валом как отрезает, зато никогда такого не было, чтобы не хватало её кому-то.

Вот те раз, какая интересная инфа. Получается, что ночные дозоры на стенах не такие уж и бессмысленные, если Рубежники, прослужившие до первой весны, уже все в темноте поголовно видят? То-то на складах темнота была: интенданты из ветеранов, им свет точно не нужен был! И мой рапорт по изменению схемы дежурств так и канул под сукном: предложение логичное, но только если не знать о чудо-средстве, добываемом каждую зиму.

Причём, если Устав читать, складывается ощущение, что никакой «настройки» не существует: лампы, которые положено держать зажжёнными во всех помещениях, освещение периметра… Ровно та же ситуация, что с и «живой водой».

— Возвращаемся в казарму, — всё-таки приказал я. Н-да. Интересно, сколько ещё «всем известно, но об этом не говорят» я не знаю? Может, кроме средства для модификации глаз (а что это ещё может быть⁈) есть ещё и другие… ну пусть — стимуляторы? Тогда становится понятно, почему на заставе такой бардак поначалу был: мало того, что все солдаты новички, и большинство сержантов — тоже. Так ведь ещё и параметры личного состава отнюдь не соответствуют привычным для командира заставы и его зама.

* * *

— Тащ лейтенант, сержант десятка разведчиков Арн по вашему приказанию…

— Вольно, — разрешил Фомоза и без лишних предисловий подвинул в мою сторону тонкую стопку бумаги: — Запланирован разведрейд. Ознакомьтесь.

Ну ясно, чего-то такого я подспудно и ожидал. Мой десяток не просто так называется «десятком разведчиков», и до того сидел за периметром как приклеенный только потому, что заменить владеющих ночным зрением отвальных было некем. Зато теперь проблема решена — караван пришёл и, как и обещал Филин, привёз «глазную настойку». Несколько бочек — это при том, что зелье нужно былозакапывать в глаза. Колин спокойно выдал мне пузырёк для экспериментов. Не над собой, конечно, а над Глафирой: курица внезапно вспомнила, что она курица, и начала нести яйца, мгновенно подняв свой статус в десятке. Пришлось по такому случаю дать ей имя — как оказалось, что нельзя выменять на самогон и квалифицированную медпомощь, можно получить за свежее куриное яйцо. И смех, и грех.