— Когда я спрашивал на счёт тебя недавно, он мне милостиво разрешил «забирать, как срок придёт». Так что моё предложение всё ещё в силе, — за что люблю военных — так это за прямоту. Нет, кое-кто способен крутить интриги на зависть придворным лизоблюдам, но большинство офицеров именно такие, как Горец. Себе на уме, разумеется, но вилять в разговоре — это не про них.

— Рапорт уже написал, только дату вставить, — я с намёком похлопал ладонью по груди, где под бронёй лежал заполненный лист бумаги.

Да, я хорошо устроился на заставе, стал её частью. По тревоге бросался на стену, редкие потери личного состава укреппункта заставляли меня, как и многих других, сжимать кулаки. В такие моменты я всё чаще ловил себя на ненависти к тварям и сожалении, что не могу их извести махом под корень. Что ж, с волками жить — по-волчьи выть. Вот только я бы с огромным облегчением отказался от этой чести. Чести без кавычек, да — но всё-таки отказался. Я ещё не забыл, какую цель поставил себе по жизни, и предпочёл бы, чтобы служба в Войске Рубежа так и осталась для меня интересным и важным, но не слишком длинным эпизодом.

А тревожные звоночки уже были. И заметил я это не только потому, что продолжал изучать курс психологии Нессарийского Университета заочно. Пример великого Генерала Кристиана, отдавшего всё и вся ради службы, даже самого себя в конце концов, так и стоял у меня перед глазами. Потому мне очень не нравилось, что яменяюсь . Пока лишь в плане характера — магия Жизни защищает меня от давления Тьмы. Но именно личные качества — ключ обращения к первостихиям.

Если бы мне было всё равно, если бы я просто выслуживал срок стажировки — всё было бы иначе. Но я так не мог. Люди вокруг перестали быть для меня чужими, пока я вживался в новый коллектив и новую роль — заботы заставы вышли на первый план. И так там и остались, мешая учиться и самосовершенствоваться. Я всё меньше оставался магом-виталистом, гражданином Лида и бароном Бертраном и всё больше становился Рубежником с позывным Огонёк.

— Нет, рапорт только через своего командира и только по истечению полных шести месяцев службы, — сразу поскучнел Горец. — Иначе уже меня против шерсти хорошенько так прочешут, сам уже знаешь, с этим у нас строго.

— Подам день в день, — заверил я и перевёл тему: — Как там с подготовкой к выходу экспедиционного корпуса? У нас тут такие слухи ходят…

— Слухи? Да пожар в борделе во время переезда просто отдыхает! — расхохотался немного опьяневший логист, и всё-таки раскашлялся. Сглотнув, он с сомнением заглянул в свой стакан — и полез в лежавшую вместо подушки на топчане сумку. — И это только если изнутри смотреть. А снаружи…