— Опять погода портится, ещё минут пятнадцать — и не видно будет ни зги, — поделился очевидным сержант дежурного второго десятка. Он ввалился в командирскую комнатку в караулке, на ходу стряхивая с плечей и шлема мокрый снег. Вроде как погреться пришел — но быстрый цепкий взгляд, едва ли не ощупавший поверхность стола, его выдал. Я вздохнул, снял с пояса фляжку.

— Один глоток, — предупредил я его. — Исключительно в медицинских целях.

— Так точно тащ фельдшер! — глоток он сделал действительно один, но такой, что, могу поспорить, ёмкость вдвое полегчала. И забавно выкатил глаза, одновременно расплываясь в блаженной улыбке. — Хороша! А как здоровье-то попёрло! Ух, прям как лопухи летом!

— Только б чего другое не попёрло. Под снегопадом-то, — неодобрительно передразнил его сослуживец.

— По мокрой и обледенелой, а поверх ещё и мокрым снегом присыпанной опалубке-то? — скептически возразил Рубежник. — Так по ней не то что волки — дикие горные овцы не влезут. Там даже муха сейчас не удержится — как есть упадёт, болезная. По уму — так на время непогоды дозорных бы вообще со стен убрать — только продрогнут почём зря, и простудятся опять. А товарищу сержанту-специалисту их наново лечить, значит.

— Всё лучше, чем проснуться оттого, что тебя прямо в казарме жрут, — продолжил гнуть свою линию его оппонент.

— В пургу такую всё один к одному: дозорные и друг друга-то видят с трудом. Если кто и сможет прорваться — один хрен дозваться подмоги не смогут.

— Вот что, пойду пройду по наружным постам и с часовыми понемногу Жизнью поделюсь, — подумав, сказал я собеседникам. Слова про лечение простуд, а то и бронхитов с ангинами показались мне разумными. Лучше предотвратить, что называется. Недаром на Земле придумали такую штуку, как профилактика.

Я остановился посреди галереи, бездумно вглядываясь в клубящуюся белую мглу. Подумал — и стянул с головы шлем. Ветер немедленно забросил мне в лицо добрую пригоршню снега, но я только улыбнулся: буйство неподвластных Стихий Воды и Воздуха словно отгородило меня от окружающего мира вместе с его нескончаемыми заботами. Сержант был прав: силуэты дежурных наблюдателей, сейчас наверняка на все лады костеривших судьбу, заставившую их слепо вглядываться в непогоду под ударами холодного ветра, я едва мог разглядеть справа и слева от себя. И то скорее потому, что рядом с ними словно искры едва тлели сквозь густой снег положенные по Уставу масляные лампы. А так в сплошном белом зыбком месиве при желании и доле фантазии можно было разглядеть любые силуэты. Деревья, дома, животных, людей… ну и конечно же голых женщин. С во-о-от такими… глазами! Всё лучше, чем в любой тени видеть изготовившуюся к прыжку тварь. Некоторые вот реально видели — и мне приходилось прописывать им отвар мелиссы, в которую в особо тяжелых случаях подливался всё тот же самогон. Лучше уж так, чем пробитый пикой товарищ…