— Да какая там земля. Одни корни на пол-штыка лопаты, а под ними то глина, то песок, — поморщился фельдшер. — Ладно, а чего там с…

— Проверяй, — На многозначительное движение рукой я пнул носком сапога глиняную ёмкость литров этак на сто пятьдесят, расположенную под столом. Супер-кувшин даже не шелохнулся — был полон до краёв. — Только насчёт вкуса… да и запаха…

Новый аромат благовонием назвал бы только конченный алкаш: характерные нотки сивухи сразу много чего могли поведать о «качестве» продукта.

— Да помню я, помню, — у военмедика на столе возвышалась целая стопка мисок-пиал, в одной такой он только что разминал листья мелиссы. Подняв тяжёлую крышку, он зачерпнул посудиной пузырящуюся мутную жидкость и ничтоже сумняшеся отпил. — А ничего так…

— Даже пробовать не буду! — у меня от одного духа сунутой под нос миски на глаза навернулись слёзы. Вроде и градусов должно быть не так уж много, а эффект хуже чем о свежесрезанного лука. — Перегонять надо, говорю же! А так этой штукой травануться можно не хуже, чем сегодняшней стряпнёй кухарей.

— Ну не скажи, — словно дорогое вино покатал во рту очередную порцию браги Колин. — Пивал я и похуже. Куда похуже. Всё от количества зависит. Если не злоупотреблять, то и всё путем… И будь сегодня на пова́рне полведра этой штуки — долили бы в котлы с супом, глядишь, и личный состав на дрист не изошёл бы.

— Тогда почему крепкое вино не закупают на заставы? — махая ладонью перед лицом, я остро жалел, что нельзя надеть шлем. А меж тем там независимая система очистки и рециркуляции воздуха, как и в остальной броне. В условиях давления Тьмы амулетная система защитного комплекта явно работала вполсилы, но всё-таки работала. Впрочем, не удивительно: метатель-то тоже стрелял, пусть и совсем недалеко.

— Алкоголь строго запрещён Уставом, с-сержант! — наставительно сообщил мне собеседник. И даже указательный палец вверх поднял, демонстрируя значимость своих слов. Газированная бурда покрепче крепленого пива (я постарался, стимулируя микроорганизмы на процесс брожения) — как оказалось, не тот напиток, что проходит бесследно даже для модифицированных организмов. Как в той старой рекламе с Земли: «все дело в волшебных пузырьках». — Было нес-сколько прецедентов, после чего ввели полный запрет. Устав — про него не даром говорят: кровью написан. А обычное вино уже на второй линии или киснет сразу же, или прогоркает.

— То есть завозить нельзя, а самим — можно? — я не издевался, я пытался понять. В каждом монастыре свой устав, с чужим туда лучше не ходить. Только вот в этом замечательном документе обычно написано далеко не всё: негласные правила можно узнать только так, через личное общение.